Болезнь и кончина мамы

Болезнь и кончина мамы

Настораживало состояние мамы. Она миновала семидесятилетний рубеж. Сохранила завидную для этого возраста подвижность и подтянутость, в отличие от расплывшихся вширь сверстниц. Однако ее ожидал страшный диагноз – онкология. Даже назвали предельный срок жизни – полтора года. В это время меня оформляли в очередную, довольно длительную командировку на Кубу. В связи с непредсказуемой бедой я отказался от заманчивой командировки. По фатальному совпадению безнадежный недуг мамы, как это ни парадоксально звучит, сохранил мне жизнь. Самолет, которым я должен был в назначенный день вылететь на Кубу, при посадке в Гаване потерпел крушение[149]. Об этом лаконично поведали на последней полосе газеты «Правда» и «Известия».

Я пережил тяжелейший психологический шок от наложения одной грядущей катастрофы на другую, не произошедшую за счет первой. Невольно из глубин памяти всплыло схожее событие, связанное с пребыванием в Индии. После переговоров мы возвращались из Калькутты в Дели с пересадкой в Бомбее. Рейс задержался на несколько часов. Едва мы, опоздав, прилетели в Бомбей, как были ошарашены известием, что наш пересадочный самолет разбился на пути в Дели. Мы испытали сильное потрясение. По счастливой случайности удалось проскочить хрупкую грань между жизнью и смертью. В благодарность в Дели, в храме Лакшми, мы зажгли свечи.

Врачи оказались правы: маме было отмерено только полтора года. Последние несколько месяцев жизни она находилась у Яны в Хельсинки. Я взял отпуск, чтобы также находиться рядом. И когда отпуск закончился, в январе 1978 года в тяжелом душевном состоянии распрощался с ней. Матти отвез меня на вокзал. За считаные минуты до посадки в поезд Хельсинки – Москва по радиосвязи объявили о кончине мамы. Яна успела позвонить на вокзал и попросила предупредить меня, чтобы я остался; это было тотчас сделано на финском и русском языках. В пределах одного часа между прощальными объятиями и отъездом произошел ее уход в вечность. Я возвратился, чтобы вместе с сестрой разделить наше горе и прикоснуться устами к похолодевшему лбу самого теплого на свете человека…

В Москве, благодаря ходатайству руководства Госстроя и Союза архитекторов, был выделен земельный участок на Востряковском кладбище. Там мама нашла свое последнее упокоение. С ее уходом меня никогда не покидало чувство вины перед ней за недоданное внимание, заботу и тепло.