Яков Флиер

Яков Флиер

Я.В. Флиер в Вене (фотография 1946 года)

В сентябре 1946 года ВОКС направил в Австрию делегацию на 1-й конгресс Австро-советского общества в составе: профессор В. (глава делегации), архитектор В.М. Кусаков, профессор-невропатолог В.К. Хорошко, пианист Я.В. Флиер[34] и в качестве секретаря делегации я. Пробыли три недели с заездом в Венгрию.

Во время поездки я более всего сблизился с Флиером. Этому способствовала наименьшая разница в возрасте (восемь лет), а главное – его живой, общительный и добрый характер.

Худощавый, горбоносый и подвижный Флиер непрерывно развлекал меня россказнями и анекдотами. В 1936 году он уже побывал в Вене, получил диплом на международном конкурсе пианистов и чувствовал себя в австрийской столице как рыба в воде. Впрочем, Флиер принадлежал к разряду людей, которые повсюду чувствуют себя легко, вольготно и раскованно.

Ввиду того что Флиеру предложили дать два дополнительных концерта по окончании срока, установленного для пребывания делегации в стране, я, с разрешения начальства, остался с ним в Австрии после того, как три остальных члена делегации вернулись в Москву.

Помимо пианистического таланта Флиер обладал незаурядным даром пародиста. Руководитель нашей делегации был редкостным тупицей и бурбоном. Некрасивый, невежественный и самоуверенный, он к месту и не к месту старался выказать себя твердокаменным классовым бойцом. Улыбка на его напряжённом лице была явлением редким. Легкомысленные австрийцы быстро раскусили его и всерьёз не принимали. Трудно было подыскать более неподходящую кандидатуру руководителя советской делегации в Австрии. На диспуте в Венском университете он на моих глазах позорно провалился. Учёный-недоучка, В. выдвинулся благодаря модному в то время тезису: русская классическая философия, то есть Белинский, Добролюбов, Чернышевский, всегда опережала западную, на которую к тому же оказывала могучее влияние. На эту тему В. написал большинство своих книг и брошюр. Но выступать в Венском университете с прямыми намёками на то, что неведомый австрийцам Белинский едва ли не выше Гегеля, было более чем неосмотрительно. Неслучайно после 1953 года звезда В. мгновенно закатилась, и все наши учёные, с которыми я заводил речь о моём венском спутнике, отзывались о нём с нескрываемым презрением.

Все свои выступления в Австрии В. начинал одинаково, примерно так: «Господа! Австрийская реакция, вдохновляемая американским империализмом, постоянно ищет коварные лазейки, пытаясь повернуть неумолимый ход истории назад. Миллионы советских людей, вдохновляемые предначертаниями великого товарища Сталина, единодушно выступают против козней австрийской реакции, несущей своему народу неминуемую гибель» и т. д. в том же духе. Известный австрийский литератор Гуго Гупперт, взявшийся переводить речи В. на немецкий язык, впал в полное отчаяние.

Быстро уловив все повадки В., Флиер, оставаясь наедине со мною, разыгрывал уморительные сцены: надув щеки и напустив на себя грозный петушиный вид, то есть перевоплотившись в В., Флиер как бы потряхивая мешковатыми брюками, условно выходил на трибуну и, вперив глаза в потолок, голосом, полным гнева, изрекал: «Господа… Австрийская реакция… коварные лазейки… неминуемая гибель» и т. п. Я чуть не катался по полу от смеха.

От Флиера я узнал многие частности о наших видных деятелях культуры: мало с кем из них он не общался. Оценки увиденного в Австрии, даваемые Флиером, были лаконичны и метки. Как-то я многословно возмущался слабым выступлением дирижёра Карла Этца, Флиер же коротко резюмировал: «Студент 3-го курса нашей консерватории, не из лучших». О певице Стояновой: «Пыжится, да и только». Заграничную действительность он воспринимал трезво, умел отделять хорошее от плохого. В одном из закутков венского кабаре «Шифе латерне» мы обратили внимание на сценку: богато одетый мужчина обнимал даму, а возле играл лирическую музыку специально нанятый скрипач, которого пара вовсе не стеснялась. «Да, – сказал Флиер, – незавидна судьба этого совсем неплохого музыканта». Он уловил в игре скрипача талант.

Флиер всегда высоко и почтительно отзывался о своем преподавателе Игумнове, но не умолчал и о некоторых странностях его отношения к женщинам. Запомнился рассказ: класс Игумнова во главе со своим руководителем как-то поехал на загородную прогулку. Было жарко, искупались. Мужчины обратили внимание на то, как хороша в купальном костюме студентка Фенечка. Игумнов не купался, стоял одетый на берегу. Один из студентов подошел к нему и неосмотрительно сказал: «Посмотрите, Константин Николаевич, какая фигурка у Фенечки». Игумнов посмотрел, лицо его исказилось гримасой брезгливости: «Фу, какая гадость!»

Анекдоты и остроты сыпались из уст Флиера как из рога изобилия, но даже самые непристойные из них он подавал изящно и со вкусом. От него я впервые услышал знаменитое изречение музыковеда Соллертинского: «Я пью много, но зато часто».

Флиер посвящал меня и в свои донжуановские истории, во многом необыкновенные, но явно не вымышленные.

В городе Линце он дал концерт. Публики пришло много, но рояль оказался плохо настроенным. Я кипятился, а Флиер улыбался и успокаивал меня: «Вы – придираст, разве у нас в провинции рояли лучше?» После концерта, смело сыгранного на плохом инструменте, к Флиеру выстроилась длинная очередь за автографами. Было поздно, я видел, как он устал, и всё уговаривал его прекратить надписывание программок, на что услышал возражение: «Это тоже важно, не надо зря обижать людей». Короче, в любом случае он учил меня житейской мудрости.

Флиер по-детски радовался, когда узнал, что его назвали лучшим исполнителем Шопена. До него в Австрии гастролировал Гилельс, тоже играл Шопена, но австрийцы назвали его молотобойцем. Между обоими пианистами чувствовался дух соперничества, но отношения оставались нормальными, товарищескими.

Иногда я наблюдал, как тень грусти спускалась на лицо Флиера. Выяснилось: он ощущал приближающуюся болезнь пальцев, гибельную для пианиста. Вместе с профессором Хорошко он ездил на консультацию к какому-то видному венскому врачу. Позднее, в Москве, я узнал, что болезнь обострилась, играть он уже не мог, но затем усилиями врачей и собственной воли вылечился и возобновил концертную деятельность.

В Будапеште мы провели вечер в кабаре «Казанова». На эстраде играл лёгкую музыку какой-то пианист. Флиер возмутился: «Что это за игра, это ж сапожник, я бы ему показал, как играть джазовые мелодии». Оказалось, что он не только был любителем лёгкой музыки, но и сам мастерски исполнял её, что доказал мне потом в венском гостиничном номере, где стоял рояль. Я уговаривал его выйти на эстраду и «показать класс», ему явно хотелось, но он удержался: «Ещё узнает пресса, раззвонят газеты и будут лишние разговоры».

Концерты Флиера в Вене прошли успешно, в австрийских газетах появились хвалебные рецензии, в советских – ни слова. Позднее в Москве он при мне кому-то доказывал: «О том, что Симонян в Вене забьёт гол, все наши газеты напишут, а как советский пианист за границей выступает – полный молчок». И со свойственной ему энергией добился всё-таки заметки не то в «Правде», не то в «Известиях».

На обратном пути наш самолёт сделал вынужденную посадку до утра в Киеве. Возник вопрос: где ночевать? «Это не проблема, – заявил Флиер, – у меня в Киеве тесть и горячо любимая тёща. Фамилия тестя – Козлов, хотя он чистокровный еврей, в прошлом – красавец мужчина, кумир киевлянок. А тёща в меня тайно влюблена, вам это должно броситься в глаза».

Поехали к Козловым, они нас приняли по-царски, восторженно обхаживали зятя: «Яшенька, Яшенька, какая счастливая случайность». В самолёте между Киевом и Москвой мне на минуту сделалось плохо. Надо было видеть, как добрый Флиер взволновался, ухаживал за мной и, даже когда всё уже давно прошло, беспрестанно спрашивал: «Ну как, всё в порядке?»

Зато я оказался перед Флиером серьёзно виноват: вскоре в Москву приехал на гастроли австрийский дирижёр Крипе, с которым мы оба познакомились в Вене. В филармонии зашла речь, кто исполнит с ним фортепианный концерт Чайковского. До этого мне пришлось беседовать с Флиером и я невзначай спросил его: «Ну, с Крипсом-то выступите, конечно, вы?» На это Флиер распетушился: «Больно мне это надо, подумаешь, обойдусь, разве если Крипе сильно попросит». По глупости я принял эту мальчишескую пижонскую реплику всерьёз: когда директор филармонии Власов спросил меня о кандидатуре Флиера, я в общих чертах ответил, что Яков Владимирович вроде бы не горит желанием. «Ну и бог с ним, – сказал Власов, – тогда попросим Виктора Мержанова». Так из-за меня с оркестром Крипса выступил не опытный Флиер, а молодой Мержанов. К тому же он сыграл скверно, отставал от оркестра и провалил номер. В ответ на сетования Флиера («Вот я бы сыграл!») я простодушно пояснил пианисту, что он намечался солистом в первую очередь, однако я так понял его, что… «Я вовсе тогда не говорил вам, что отказываюсь», – горячо возразил огорчённый Флиер.

Однажды я побывал у него дома, не помню повода. Он жил на улице Герцена, 47. Привечала меня жена, очень хорошенькая грациозная блондиночка Козлова. Но потом они развелись. Флиер рассказывал, что в квартире до войны находился его большой личный архив, куча фотографий со знаменитостями, книги с автографами, но домработница, оставленная на время эвакуации охранять квартиру, всё, что свидетельствовало бы о том, что здесь жил еврей, сожгла: опасалась прихода немцев.

Последний раз я встретил Флиера в гардеробе московской Консерватории (там сейчас буфет) в 1950 году. Он был всё таким же лёгким, подвижным, французистым, и солидное звание профессора (он вёл класс фортепиано) никак не шло к нему. Я спешил встречать какую-то иностранную делегацию, он дружески приветствовал меня и спросил: «Ну как, всё ещё ВОКСуете?».

Автограф Я.В. Флиера на программе его концерта

Кажется, в Австрии я пришёлся ему по душе, и, не будь мы такими неровнями, могли бы и подружиться. Во всяком случае, на прощание без всякой моей просьбы он подарил мне программу своего концерта с такой надписью:

«Перед отъездом из Вены скажу Вам откровенно, Юрий Александрович, мне было с Вами очень приятно и интересно, не говоря уже о том, что я Вам искренно благодарен за Вашу служебную, а главное товарищескую помощь, которая была мне так необходима. Я. Флиер. 18/Х 1946».

Флиер умер в 1977 году, в возрасте 65 лет.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Яков Ильич Верников

Из книги Летчики, самолеты, испытания автора Щербаков Алексей Александрович

Яков Ильич Верников На первом году своей работы летчиком-испытателем, войдя как-то в кабинет начальника летной части института, я увидел странную сцену. На спине на ковре лежал Яков Ильич. Ногами он делал что-то напоминающее гимнастическое упражнение «велосипед», левой


ЯКОВ ИВАНОВ.

Из книги Я - мемуарю! автора Иванов Яков

ЯКОВ ИВАНОВ. «Я - МЕМУАРЮ!» © 1993 г. Посвящается, тем счатливым пяти годам, которые безвозмездно дарит нам ALMA MATER ! ( автор


Исцелители «яков»

Из книги У самого Черного моря. Книга III автора Авдеев Михаил Васильевич

Исцелители «яков» Как-то мне довелось услышать — темпераментный моторист Иванов «просвещает» новичка:— Александр Рой?.. Ты еще спрашиваешь? Это все равно, как если бы одессит не знал Одесского театра! А ты пытаешь про Роя! Он на всем флоте известен… Да ты посмотри, как он


6. Яков Кротов

Из книги Ощупывая слона [Заметки по истории русского Интернета] автора Кузнецов Сергей Юрьевич

6. Яков Кротов «НасНет», февраль 2001 г. Ласковый родной дядяКогда я был маленьким, у меня был дядя. То есть у меня было четыре дяди разной степени родства, но речь сейчас пойдет об одном — троюродном, кажется. Звали его Максим, и больше всего мне нравилось, что у него дома


Афанасьев, Яков

Из книги Большая Тюменская энциклопедия (О Тюмени и о ее тюменщиках) автора Немиров Мирослав Маратович

Афанасьев, Яков 1981, сентябрь. Афанасьев Я. поступает на филфак Тюменского университета. С первого же курса выдвигается в число виднейших личностей этого заведения: сочиняет стихи, поет всякую бардятину (впоследствии и рок), является активистом всякой прочей


Яков Брюс

Из книги 100 великих оригиналов и чудаков [litres] автора Баландин Рудольф Константинович

Яков Брюс Яков Брюс. Гравюра XVIII в.В 1875 году в Харькове был переиздан, как значилось на титуле, «Первобытный Брюсов календарь». Имелось в виду точное повторение труда этого автора, предложившего прогноз астрономических, экономических и политических, а также


Яков ЭСТРИН

Из книги Портреты автора Ботвинник Михаил Моисеевич

Яков ЭСТРИН Шахматист Он был юрист по образованию, но шахматист – по призванию. В шахматах Эстрина интересовало все: история и теория начал, забавные эпизоды и строгие анализы, турниры и шахматная педагогика, лекции и сеансы, книги… Он много ездил, вел активную


Яков РОХЛИН

Из книги Каменный пояс, 1978 автора Бердников Сергей

Яков РОХЛИН Впервые увидел Якова Герасимовича Рохлина в августе 1924 года в Петроградском шахматном собрании что размещалось в двух небольших комнатах Владимирского игорного клуба. Осенью того же года Всероссийский шахматный союз был закрыт и началась новая эпоха в


ЯКОВ ВОХМЕНЦЕВ

Из книги Дочь Сталина. Последнее интервью автора Аллилуева Светлана Иосифовна

ЯКОВ ВОХМЕНЦЕВ ДОМОВОЙ Сломали деревушку, увезли.Один лишь дом стоит не потревожен:Окошки на три пальца от земли,Худая крыша на седло похожа.Пустынный двор давно зарос травой.Все ж на крыльце,                           плечом припав к перилам,Сидит в пимах кудлатый,


Яков

Из книги Южный Урал, № 31 автора Куликов Леонид Иванович

Яков Из интервью Светланы Аллилуевой:«Яшу мы все очень любили. Сейчас, с высоты лет и опыта, мне кажется, что именно он мог стать моим единственным другом, близким человеком на всю жизнь. Он был значительно старше всех нас, детей, и уже тем самым притягивал мое внимание, а


Яков Вохменцев

Из книги Возвращение к Высоцкому автора Перевозчиков Валерий Кузьмич

Яков Вохменцев Всю жизнь кропает человек Стихи холодные, как снег. К его стихам привыкли мы: Не боимся мы


Яков Безродный

Из книги Всё тот же сон автора Кабанов Вячеслав Трофимович

Яков Безродный С Володей Высоцким мы учились в одной московской школе — тогда она была мужской — в параллельных классах. Входили в одну школьную дружескую компанию. Все мы тогда жили практически рядом: Володя — на Большом Каретном, Володя Акимов — в Каретном ряду, Гарик


Яков Никонович

Из книги Самые закрытые люди. От Ленина до Горбачева: Энциклопедия биографий автора Зенькович Николай Александрович

Яков Никонович — Вот видишь, детка, тольки-тольки человек народился — сичас Бог к ему анделов посылае. А и сатана не дремле — бесов своих шлё. Кто, значит, первый душу захватае. А душа наша, видишь, детка, на двоих исделена, на два тоись места. Хошь анделов туды суй, хошь


РЯБОВ Яков Петрович

Из книги автора

РЯБОВ Яков Петрович (24.03.1928). Секретарь ЦК КПСС с 25.10.1976 г. по 17.04.1979 г. Член ЦК КПСС в 1971 — 1990 гг. Член КПСС с 1954 г.Родился в деревне Шишкеево Рузаевского района Мордовской АССР в крестьянской семье. Русский. Ему, девятому ребенку в семье, было два года, когда родители подались в


СВЕРДЛОВ Яков Михайлович

Из книги автора

СВЕРДЛОВ Яков Михайлович (03.06.1885 — 16.03.1919). Член Оргбюро ЦК РКП(б) в 1919 г. Возглавлял Секретариат ЦК РСДРП(б) — РКП(б) в 1917 — 1919 гг. Член ЦК партии с 1912 г. (кооптирован), в 1917 — 1919 гг. Член партии с 1901 г.Родился в г. Нижнем Новгороде в семье ремесленника-гравера. Еврей. Окончил 5