Каннский триумф

Каннский триумф

Но все это забылось через полгода, когда фильм «Летят журавли» получил высший приз на Каннском кинофестивале — «Золотую пальмовую ветвь». Это был поистине триумф советского кино. Успех у зрителей был ошеломительный, и фильм было решено отправить в Париж. Режиссер сказал Тане:

— А теперь я тебя отправлю в Париж, и ты посмотришь, где настоящая кинематография!

Самойлова приехала и обомлела. Оказывается, отца ее знает весь мир, а Таня об этом и не подозревала. Она просто была маминой и папиной дочерью… А оказалось, что Евгения Самойлова очень любят в Америке. В Париже Татьяна увидела звезд, которыми восхищался весь мир: Марлен Дитрих, Джину Лоллобриджиду, Софи Лорен. Там она познакомилась с Пабло Пикассо. Он произвел на молодую актрису странное впечатление. Дымил безумно. А потом написал ее портрет. Но Тане не подарил, оставил себе на память. Сказал только:

— Сегодня вы идете по тротуару, и никто вас не знает. А завтра вы звезда и едете на звездной машине в звездный город.

Мастер не ошибся — на Каннском кинофестивале Самойлову действительно «короновали». Жюри приняло сенсационное решение: приз за лучшую женскую роль отдать юной советской актрисе. А между тем эту награду многие прочили Софи Лорен за картину «Любовь под вязами».

В Каннах Татьяна познакомилась со многими известными людьми. Но она очень хотела домой. Мама звонила Татьяне каждый день:

— Таня, как дела?

— Неплохо, все нормально, скоро приеду… Не волнуйся! Очень вас люблю!

Эти разговоры повторялись ежедневно!

В посольстве СССР французы вручили Татьяне Самойловой золотую брошечку и часы. Уже после Канн она познакомилась со стареньким Чаплином, с Софи Лорен… Невероятная французская актриса Симона Синьоре требовала, чтобы товарищи из России положили на стол партбилеты… Симона же была коммунистка и хотела убедиться, что здесь сидят тоже коммунисты, а не какие-нибудь диссиденты. И все послушно выложили партбилеты на стол. Все, кроме Татьяны, — она не была ни партийная, ни комсомолка, Татьяна Самойлова была просто актриса.

Она подружилась с Надей Леже, женой известного французского художника, в девичестве Ходасевич, известная фамилия. Их было три сестры, все эмигрировали в 1914 году. Надя сказала:

— Я не выношу нищенство российское. Попрощалась с родителями и уехала.

Посудомойкой была сначала, потом окончила институт художественный… И вот когда Самойлова приехала во Францию с «Анной Карениной», Надя пригласила ее в Дюшон, это пять часов езды от Парижа на машине. Приехали. Встречает Симона, которая говорит: а зачем нам «Анна Каренина» с Татьяной Самойловой? Изящная, худенькая, но уже на склоне…

Потом был кинофестиваль в Париже, и Софи Лорен вновь осталась в тени. Париж снова рукоплескал Самойловой. Во время конкурсного показа картины она сидела в ложе вместе с Сергеем Павловичем Урусевским. Они вдвоем представляли «Летят журавли»: Михаил Константинович Калатозов хворал, незадолго до фестиваля у него случился сердечный приступ, и актриса и оператор улетели без него. Поначалу во время просмотра в зале стояла тишина, никакой реакции… Самойлова и Урусевский напряглись. Во время сцены проводов Бориса на фронт раздались первые аплодисменты. Потом они вспыхивали уже постоянно: бомбежка, смерть Бориса, мои пробеги. В глазах членов жюри появились слезы, хотя им не положено проявлять свои чувства. Когда показ завершился, была долгая-долгая овация. Они поднялись, кланялись. Потом был яркий свет, масса восторженных слов в наш адрес. Нас все время фотографировали, журналисты не давали выйти из зала. Интервью следовали одно за другим.

Советскую актрису чествовали как настоящую звезду мирового кино: в саду королевского дворца в честь Самойловой посадили несколько апельсиновых и мандариновых деревьев, а отпечаток своей ладони актриса оставила на «звездной» набережной Круазетт.

После фильма Татьяна бросилась наверстывать упущенное — получать актерское образование, поступила в ГИТИС. Потом вошла в труппу Театра имени Маяковского.