Яблоко от яблони… или Побег к отцу

Яблоко от яблони… или Побег к отцу

По стопам матери, или Дочь Зои приходит в кино. – Виктория Федорова в шпионском кино: случайность или нет? – Романы Виктории. – Фильмы для Зои, или Съемки ради охоты за дефицитом. – Керк появляется снова. – Виктория и сценарист, или Любовь как безумие. – Диссидент помогает Виктории. – Перемены во внешней разведке. – Виктория в США, или Под венец ради побега

В первой половине шестидесятых пришла в большой кинематограф и дочь Зои – Виктория. В 1962 году она закончила среднюю школу и спустя два года дебютировала в кино, исполнив роль Тани (племянницы профессора Корнилова) в фильме Виталия Аксенова «Возвращенная музыка». Кстати, песню «Ночь белая» на стихи Булата Окуджавы (композитор Владлен Чистяков) исполнял популярный эстонский певец Георг Отс. У него тоже были свои взаимоотношения с советскими спецслужбами. В 1942 году, когда он стал выступать в Ярославле в эстонском художественном ансамбле, его завербовал НКВД. А четыре года спустя певец вступил в ряды ВКП(б). Какие задания он тогда выполнял, неизвестно. Судя по всему, информировал органы о настроениях внутри эстонской диаспоры. А вот когда он стал выездным – то есть стал выезжать в пятидесятые годы с гастролями за границу, – то здесь его помощь была куда более существенной. Хотя, по одной из версий, Отс в 1958 году прервал свое сотрудничество с КГБ. Ему было поручено записать через «жучок» на лацкане пиджака разговоры на дипломатическом приеме в Финляндии, а он отказался. Артист мог себе это позволить – он был уже суперпопулярным, носил звание народного артиста Эстонской ССР и звание депутата Верховного Совета.

Но вернемся к Виктории Федоровой.

В 1965 году она снялась еще в трех фильмах: «До свидания, мальчики!» (Женя), короткометражке «Двое» (главная роль – Наташа Светлова) и в «Западне» (девушка на танцах). В том же году она поступила во ВГИК на курс Б. Бибикова и О. Пыжовой. Конкурс был большой – на каждое из 19 мест было 360 претендентов. Но за плечами Виктории уже было три фильма, а это многое значило. А в процессе учебы она записала на свой счет еще четыре кинороли: Инга в «Они живут рядом» (1967), Вика (главная роль) в короткометражке «Осенний этюд» (1967), Валя Довгер в «Сильных духом» (1967), Лена в «Уроке литературы» (1968).

Самым популярным фильмом из перечисленных был военный шпионский боевик «Сильные духом», который в 1968 году стал одним из лидеров проката – занял второе место, собрав в кинотеатрах 55 миллионов 200 тысяч зрителей. Тот год вообще стал триумфом фильмов про разведчиков. Так, первое место взяла лента «Щит и меч», фильмы первый – второй (68,3 млн зрителей), третье – «Щит и меч», фильмы третий – четвертый (49,9 млн), четвертое – «Путь в „Сатурн“» (48,2 млн), пятое – «Конец „Сатурна“» (42,7 млн), восьмое – «Таинственный монах» (37,6 млн).

Что касается «Сильных духом», то это был первый советский фильм, где рассказывалось о подвигах советского разведчика Николая Кузнецова. Был еще фильм «Подвиг разведчика» (1947), но в его основу легли подвиги нескольких советских разведчиков, среди которых был и Николай Кузнецов. А в «Сильных духом» Кузнецов был главным героем повествования, его стержнем (в этой роли снялся латышский актер Гунар Цилинский).

Как мы помним, Зоя Федорова в качестве агента «Зефир» вполне могла пересекаться с Кузнецовым по агентурной деятельности, когда оба они работали на немецком направлении в Москве в 1940 году. Правда, знать о его принадлежности к советским спецслужбам она не могла – он был засекречен (впрочем, как и агент «Зефир»). Но его лицо Зоя хорошо запомнила, поскольку он был мужчиной видным, представительным, и они встречались на разного рода светских тусовках, в том числе и на «Мосфильме». Кузнецов тогда представлялся всем инженером с авиазавода Шмидтом. И только в шестидесятые годы, когда агентурная деятельность Кузнецова была официально широко разглашена (и в СМИ стали появляться его фотографии, в чем несомненная заслуга Олега Грибанова, который был земляком Кузнецова – оба в тридцатые годы жили в Свердловске), Федорова наконец узнала, кем на самом деле был тот инженер Шмидт, которого она помнила по событиям 40-го года. Узнала и наверняка подумала о несправедливости судьбы по отношению к разведчикам: кого-то она возвеличивает, а кто-то навсегда так и остается безвестным. Ведь не погибни Кузнецов в 1944 году самым героическим образом – в бою, вполне вероятно, что широкая общественность после войны не узнала бы ни его имени, ни его подвигов. И если бы агент «Зефир» геройски погиб в годы войны, выполняя опасные задания своей Родины, то его имя тоже вписали бы золотыми буквами в анналы советской разведки. Но поскольку он оказался проваленным агентом, да еще работавшим на «специфическом» (любовном) фронте, то ни на какие дивиденды он теперь рассчитывать не мог.

Размышляя таким образом, мать вряд ли поделилась этим со своей дочерью, которая в фильме «Сильные духом» играла роль 18-летней Вали Довгер – разведчицы, помощницы Кузнецова (она выдавала себя за невесту обер-лейтенанта Пауля Зиберта – под этим именем скрывался Кузнецов). Вот что пишет о Валентине полковник ФСБ в отставке Н. Зензин:

«…Более месяца отрядные чекисты Медведев, Лукин, Кочетков и Кузнецов обучали Валю секретам мастерства разведчицы. В апреле 1943 года на улицах Ровно появилась „фрейлейн“ Довгер – „невеста“ обер-лейтенанта Пауля Зиберта. И здесь Валя в полной мере ощутила всю тяжесть и сложность работы разведчика. „Шлюха!“ – это было самое мягкое слово из брошенных ей в спину, когда шла под руку с красивым щеголеватым обер-лейтенантом.

Валя была надежным и мужественным соратником Николая Ивановича.

Особенно показательна в этом плане попытка покушения на ставленника Гитлера на Украине Эриха Коха. Николай Иванович с большим трудом через адъютанта рейхскомиссара добился личного приема у Коха вместе с „невестой“ для получения разрешения „жениться“ на девушке-фольксдойче с последующим выездом в Германию. В приемной у него изъяли табельное оружие, но второй пистолет, спрятанный в рукаве кителя, не обнаружили. Валя Довгер оставалась в приемной и, по ее словам, находилась на грани потери сознания в ожидании выстрела. Она хорошо понимала, что этот выстрел будет приговором и для Николая Кузнецова, и для нее. И когда Кузнецов вышел из кабинета Коха, Валентина Константиновна едва не упала в обморок.

Нет нужды перечислять все боевые операции, в которых участвовала Валентина Константиновна, но одно можно сказать с уверенностью – она ни разу не подвела своего непосредственного командира и соратника.

После гибели Николая Кузнецова 9 марта 1944 года от рук украинских националистов Валю арестовали гестаповцы. Девушка выдержала все пытки, но не выдала ни одного партизана. Отступающие фашисты вывезли ее в один из концлагерей Германии, где она и встретила свое освобождение.

В советской зоне в городе Веймар Валя, владевшая немецким языком, устроилась на работу переводчиком в прокуратуру. Там познакомилась с военным следователем Саввой Рыбаком и вышла за него замуж. В 1948 году у них родился сын Константин, а в 1950-м переехали в Воронеж – на новое место службы мужа.

Правительство высоко оценило заслуги Валентины Довгер перед страной, наградив орденом Ленина, орденом Отечественной войны I степени, многочисленными медалями.

Тяготы партизанской борьбы и испытания в фашистских застенках подорвали ее здоровье. 28 мая 1990 года Валентина Константиновна скончалась».

Сценарий к фильму «Сильные духом» (по одноименной книге Д. Медведева) написали Анатолий Гребнев и Александр Лукин. Первый был профессиональным драматургом, второй – профессиональным чекистом. Лукин пришел в органы в годы Гражданской войны, в начале двадцатых, став сотрудником Одесской ЧК. Он потом, став литератором, отобразит это в литературе, написав вместе с Д. Поляновским очень популярные в шестидесятые годы книги «Сотрудник ЧК» и «Тихая Одесса» (обе книги тогда же будут экранизированы).

В конце двадцатых годов Лукин был помощником уполномоченного в Херсонском ГПУ. А в роли последнего выступал Дмитрий Медведев – тот самый, который в годы войны возглавит партизанский отряд ОМСБОН НКВД «Победители», где будет воевать и Николай Кузнецов. В фильме «Сильные духом» роль Медведева исполнит Иван Переверзев.

В тех же «Победителях» будет служить и Лукин в качестве начальника агентурной разведки (то есть, Кузнецов был в его подчинении). В 1971 году Лукин (в соавторстве с Т. Гладковым) выпустит в серии ЖЗЛ книгу «Николай Кузнецов». А спустя четыре года жизнь Лукина оборвется на 74-м году.

Итак, фильм «Сильные духом» был заказом со стороны КГБ (снимался к 50-летию органов госбезопасности) и курировался тоже Комитетом. И помимо Лукина на нем были еще несколько кураторов с Лубянки. Естественно, и отбор на главные роли тоже не мог проходить мимо них. Из нескольких десятков актеров и актрис были выбраны Гунар Цилинский (Кузнецов) и Виктория Федорова (Довгер).

Цилинский был из Латвии, с Рижской киностудии, и всегда играл роли положительных героев. Например, в 19651967 годах он снялся в трех фильмах, где играл правильных героев с героическими корнями: революционера-подполь-щика в «„Табаго“ меняет курс» (1966), бойца интернациональной бригады в «Ноктюрне» (1967) и чекиста-подпольщика в «Армии „Трясогузки“ снова в бою» (1967). К тому же в шестидесятые годы именно прибалтийских актеров стали брать на роли фашистов в советских фильмах, поскольку именно тогда нацистов в советском кино стали изображать не ходульными злодеями, а куда более сложными персонажами, которые иной раз даже могли вызвать симпатию. Поэтому сниматься в ролях таких героев прибалтийские актеры не считали делом зазорным.

Что касается Виктории Федоровой, то она победила в кинопробах вполне справедливо – в ту пору она считалась одной из самых красивых и талантливых молодых актрис в советском кино. Хотя есть повод для обсуждения и другой версии – чекистской. Ведь фильм снимался на Свердловской киностудии. Той самой, которая создавалась в 1943 году под кураторством тогдашнего замначальника 2-го отдела (контрразведка) Свердловского УНКГБ Олега Грибанова. Как мы помним, в 1956–1964 годах он был главным советским контрразведчиком – то бишь имел отношение к агенту «Зефир». И хотя в 1966 году Грибанов был уже изгнан с Лубянки, однако связи-то у него остались – как там, так и в Свердловске. Сам Грибанов с июня 1966 года работал начальником управления «Спецмедснаб» 3-го Главного управления Минздрава СССР, а в свободное время занимался литературным творчеством – сочинял сценарии про резидента Тульева (в 1967 году на Киностудии имени Горького снимут первый фильм из этой серии – «Ошибка резидента»).

Спрашивается, зачем КГБ было продвигать карьеру Федоровой-младшей? Ответ может быть один – на перспективу. Ведь отец Виктории был гражданином США, и на Лубянке вполне могли верить в перспективу того, что рано или поздно эта связь будет восстановлена. Ведь сама Виктория очень хотела этого, буквально грезила такой встречей, о чем в открытую делилась со своими подружками. Вот ее собственные слова:

«…Я рассказала некоторым мамулиным подружкам, что повидалась с отцом (во сне. – Ф. Р). Они удивились, но мне удалось убедить их, что я говорю правду. Я даже описала им его. И сказала, что мама ничего об этой встрече не знает, потому что так захотел он. Он с опасностью для жизни пробрался в Советский Союз только для того, чтобы повидать меня.

Многие из них мне поверили, хотя с трудом допускали, что мамуля ничего об этом не знает.

– О, – объясняла я, – у него ведь жена в Америке, а потому он не может остаться здесь. Он приехал только ради меня, потому что любит меня.

Со временем мамуля прознала про мои россказни. Однажды вечером она подсела ко мне. Лицо ее выражало беспокойство.

– Зачем ты все это рассказываешь, Вика? Ты что, не знаешь разницы между сном и реальной жизнью?

– Я видела его, мамуля, так же ясно, как в жизни.

Она улыбнулась.

– Ты увидела его, потому что очень хотела увидеть, вот и вся правда. Но мы обе знаем, что это всего лишь сон. Пусть твой отец и останется в снах, Вика. Только там ему и место.

Я прильнула к ней, и она обняла меня.

– Мне этого мало. Он так мне нужен…»

Встреча Виктории с отцом и в самом деле произойдет, о чем мы еще поговорим, но чуть позже.

Между тем чекистская тема в биографии Федоровой-младшей имеет еще одно ответвление – по личной линии. А именно – в том же 1966 году на горизонте девушки возник возлюбленный из ее же института, из ВГИКа, только с режиссерского факультета. Это был Ираклий Асатиани – сын знаменитого советского документалиста Георгия Асатиани. Последний перед войной был кинокорреспондентом Нижне-Волжской киностудии в Астрахани, с 1943 года стал фронтовым кинооператором. Он ушел на фронт лейтенантом, а вернулся – майором. Снимал для военной хроники все основные вехи войны: битвы под Москвой и на Кавказе (там он познакомился с Л. Берией), оборону Сталинграда, взятие Берлина. А после войны Асатиани стал совмещать операторскую и режиссерскую деятельность, разъезжая по всему миру. Он снял фильмы: «Брюссель» (1958), «Путешествие в Непал» (1959), «Разноэтажная Америка» (1961), «Алжирский дневник» (1962), «Сахара» (1962), «Дороги пятого континента» (1964), «Уругвай» (1964), «Встреча с Грецией» (1964), «Один день в Буэнос-Айресе» (1964), «Париж… Париж» (1965), «В стране инков» (1966), «Английские зарисовки» (1967, 1968), «Мюнхен, четверть века спустя» (1969), «Швейцарские новеллы» (1970) и др.

Естественно, столь широкомасштабная деятельность за пределами родного Отечества не могла осуществляться без ведома КГБ. Поэтому можно с полным основанием утверждать, что Асатиани-старший был доверенным лицом Лубянки. Вот и его сын Георгий говорит о том же:

«…На одной площадке с нами жил Вахтанг Кикабидзе, который после смерти отца рассказал мне и брату, что наш отец сотрудничал с органами, чуть ли не с разведкой. Мол, из-за этого и такие длительные заграничные командировки – в Америке, например, отец прожил два года. До сих пор не знаю, правда ли это…»

Почему бы не предположить, что Асатиани-старший, желая сделать приятное невестке своего отца (а в 1967 году Виктория и Георгий поженились), включил свои связи и пристроил девушку в картину, которая снималась по прямому заказу КГБ. Причем надо учитывать, что Асатиани имел связи не только на Лубянке, но и в киношном мире – в 1965–1977 годах он был художественным руководителем Грузинской студии научно-популярных и документальных фильмов. Читаем в «Дочери адмирала» рассказ Виктории:

«…Однажды меня позвал к себе один из деканов нашего института и попросил быть повнимательнее к Ираклию.

– Он ведь совсем забросил занятия. Не ходит на лекции, только и знает, что торчит под дверью твоей аудитории.

– Но что мне делать? – спросила я. – Я не могу относиться к нему серьезно, он ведь совсем еще маленький.

На самом деле мы были одногодками, но какое это имело значение? Я вовсе не хотела тогда ни влюбляться, ни выходить замуж.

– Его отец очень расстроен, – продолжал декан. – Будь поласковее с Ираклием.

Роман между нами начался, когда Ираклий находился дома, в Грузии, а меня послали на кинофестиваль, проходивший в той же части страны, но в другом городе. Ираклий оборвал телефон, приглашая меня к ним в гости. Наконец у меня выдался свободный день, и я подумала: почему бы и нет?

Я отправилась к ним на обед. После обеда его родители заговорили о чувствах Ираклия ко мне. Его мать сказала:

– Я же вижу – он действительно от вас без ума.

Тут вмешался отец:

– Просто голову потерял.

Я уставилась в чашку с чаем, от смущения не в силах поднять глаз. Интересно, каково сейчас Ираклию, который сидит напротив?

– Дорогая, вы должны наконец принять решение, – продолжала мать. – Нехорошо так обращаться с нашим сыном.

Мне бы прямо там положить этому конец, но я промолчала. К тому же Ираклий мне нравился. Я не была влюблена в него, как и в кого-либо другого, так что ни малейшей необходимости тут же покончить с этой проблемой не видела.

Когда мы оба вернулись в институт, я стала встречаться с ним чаще. Мы подолгу занимались вместе, и я всегда чувствовала его теплое, ласковое отношение к себе. Даже мамуле он, несмотря на грузинское происхождение, казалось, начал нравиться.

Так продолжалось полтора года. На третьем курсе мы поженились. Теперь-то я понимаю, что никогда не любила его, но в то время мне казалось, что это – любовь.…»

Этот брак оказался скоротечным – в 1969 году он распался. За это время Ираклий три (!) раза делал попытки свести счеты с жизнью – два раза резал себе вены и один раз разбил головою оконное стекло в квартире на восьмом этаже дома Федоровых на набережной Тараса Шевченко.

После развода Виктория горевала недолго и уже спустя год встретила новую любовь – 31-летнего Сергея Благоволина. И опять тут просматривается чекистский след. Дело в том, что дед Сергея – Сергей Иванович Благоволин (1865–1947) – был не кем-нибудь, а акушером-гинекологом, доктором медицины, профессором Московского университета и заведующим акушерско-гинекологического отдела Лечсанупра Кремля. То есть он принимал роды у жен, дочерей и даже любовниц членов Политбюро и ЦК ВКП(б). И, значит, был посвящен в самые интимные их тайны. А такие люди либо должны были быть агентами ГБ, либо работали под ее плотным колпаком.

Более того. Дочь Благоволина Надежда училась в одном училище с Зоей Федоровой – при Театре революции. Однако актрисы из нее не получилось и она пошла в юристы. В первом браке она родила сына (в 1939 году), который тридцать лет спустя стал вторым супругом Федоровой-младшей. Кстати, сам Сергей закончил географический факультет МГУ (1961), а многие его выпускники еще в годы студенчества становились агентами ГБ – направление-то перспективное. Не поэтому ли Благоволин после окончания МГУ стал работать в Институте мировой экономики и международных отношений Академии наук СССР, где разведчиков было еще больше (тот же Евгений Примаков был его сотрудником до декабря 1962 года, кстати, не раскрывая своей чекистской принадлежности).

В постсоветские годы Благоволин дослужится до должности главы ОРТ (после убийства В. Листьева в марте 1995 года), а также станет одним из крупнейших коллекционеров живописи в России, имеющим собрание европейского уровня – от подлинников русских художников XIX–XX веков до импрессионистов.

Но вернемся к Виктории Федоровой.

Амурная связь с очередным мужчиной станет поводом к тому, чтобы она снова попала в кино с чекистским уклоном. Речь идет о фильме «Вид на жительство» (1972) режиссеров Александра Стефановича и Омара Гвасалии. Последний, кстати, с 1968 года (по окончании ВГИКа) работал на Грузинской студии хроникально-документальных и научно-популярных фильмов под началом… Георгия Асатиани.

Фильм «Вид на жительство» рассказывал о том, как молодой талантливый врач Ростислав Савельев, считающий, что его недостаточно ценят на родине, воспользовавшись туристической поездкой, остается в одной из европейских стран. Но, не найдя работы по специальности, он вынужден согласиться на предложение из школы диверсантов. Виктория Федорова играла в фильме главную женскую роль – Хилари Кутасову. Кстати, в первоначальных планах режиссеров было пригласить на эту роль Марину Влади, а на главную мужскую роль – ее тогдашнего супруга Владимира Высоцкого. Но КГБ это дело запретил, утвердив Федорову-младшую и дебютанта Альберта Филозова.

Удивительно, но сразу четыре человека, участвовавшие в съемках этого фильма, потом уедут на Запад: Виктория Федорова, Инна Сергеева (роль Джой), сценарист Александр Шлепянов и оператор Юрий Сокол. Вполне возможно, кто-то из них уехал не просто так, а по заданию. КГБ. Такое в те годы широко практиковалось.

Раз речь зашла о кино, уместно будет вспомнить, в каких фильмах снималась в те годы Зоя Федорова. Так, в первой половине семидесятых (1970–1975) она записала на свой счет 16 кинолент. По годам съемок (выход картин датирован следующим годом) это выглядело следующим образом: 1970 год – два фильма («Меж высоких хлебов», роль – продавщица Мотря, «Щельменко-денщик», главная роль – Фенна Степановна Шпак), 1971 год – четыре фильма (телефильм «Алло, Варшава!», роль – администратор гостиницы; «За рекой – граница», роль – тетя Клава, санитарка в военном госпитале; «Русское поле», роль – Матрена Дивеевна), 1972 год – два фильма (телефильм «Вот моя деревня», роль – тетя Глаша (Глафира), уборщица в школе; «Первый экзамен», роль – нянечка), 1973 год – шесть фильмов (телефильм «Дело было, да?», роль – Басалаева; «Жизнь в опасности»; «По собственному желанию», роль – вахтер тетя Надя; «Капля в море», роль – директор школы Анна Григорьевна; телефильм «Кортик», роль – бабушка Миши; телефильм «Назначение», роль – Елизавета Тимофеевна; «Гнев», роль – дама), 1974 год – три фильма (телефильм «Происшествие», продолжение сериала «Вот моя деревня», роль – тетя Глаша (Глафира); «Автомобиль, скрипка и собака Клякса», роль – Анна Константиновна, бабушка Олега; «Врача вызывали?», Мария Иосифовна, пациентка, одинокая пенсионерка, заведшая себе собачку), 1975 год – один фильм («Пузырьки», роль – учительница танцев).

Как видим, фильмов в послужном списке Федоровой много, но роли сплошь эпизодические или второплановые. Единственное исключение – «Шельменко-денщик» Андрея Тутышкина, где у нее центральная роль. Но это понятно: у этого режиссера актриса прекрасно снялась в «Свадьбе в Малиновке», после чего стала его талисманом. Он бы снимал Федорову и дальше, если бы не трагедия – 30 октября 1971 года (спустя ровно месяц после премьеры «Шельменко-денщика») Тутышкин скончался в возрасте 61 года.

Еще одна большая роль у Федоровой была в телефильме «Дело было, да?», но эта работа осталась практически незамеченной.

Среди других заметных ролей Федоровой выделю следующие. Например, Матрена Дивеевна в картине Николая Москваленко с «Мосфильма». Фильм стал лидером проката 1972 года (второе место), собрав на своих сеансах 56,2 млн зрителей. Или роли в двух детских телефильмах: «Вот моя деревня» Бориса Дурова (тетя Глаша) и «Кортик» Николая Калинина (бабушка Миши). Кстати, роль Миши исполнил 13-летний Сережа Шевкуненко – сын подруги Федоровой Полины Шевкуненко, вдовы мосфильмовского редактора Юрия Шевкуненко. Видимо, утверждение Федоровой на эту роль не обошлось без этого обстоятельства – дружеских отношений актрисы с этой семьей.

Похожую роль бабушки Зоя исполнила и в фильме «Автомобиль, скрипка и собака Клякса». Снял ее на «Мосфильме» Ролан Быков, который тоже был в хороших отношениях с актрисой и до этого уже успел снять ее в двух своих фильмах: «Пропало лето» (1964; главная роль) и «Внимание: черепаха» (1970; учительница пения).

По киностудиям, где снимались перечисленные фильмы, картина выглядит следующим образом. На главной киностудии страны Федорова снялась тогда в пяти картинах: «Русское поле», «Первый экзамен», «По собственному желанию», «Автомобиль, скрипка и собака Клякса», «Пузырьки». Далее шли следующие киностудии: ТО «Экран» – четыре фильма («Вот моя деревня», «Дело было, да?», «Назначение», «Происшествие»), «Ленфильм» – два фильма («Шельменко-денщик», «Врача вызывали?»). По одному фильму были сняты на киностудиях: имени Горького («Капля в море»), «Беларусьфильме» («Кортик»), Одесской («Меж высоких хлебов»), Свердловской («Алло, Варшава!»), «Молдова-фильме» («Гнев»), «Туркменфильме» («За рекой – граница»).

Эта разбросанность киностудий позволяла Федоровой достаточно активно разъезжать по стране, что подразумевало под собой не только творческую подоплеку, но и коммерческую. Актриса продолжала заниматься куплей-продажей дефицитных вещей, которые она приобретала в тех регионах, где снималась. Например, «Каплю в море» снимали в Клайпеде (кстати, крупнейший портовый город Литвы), «Шельменко-денщик» и «Меж высоких хлебов» – на Украине, «Алло, Варшава!» – в Свердловске, «За рекой – граница» – в Туркмении, «Врача вызывали?» – в Ленинграде, «Кортик» – в Белоруссии, «Гнев» – в Молдавии.

Отметим, что к тому времени Федорова сменила место жительства и переехала с набережной Тараса Шевченко. Правда, недалеко – в дом напротив все той же гостиницы «Украина», но теперь по Кутузовскому проспекту (точный адрес: 121248, Кутузовский проспект, д. 4/2, кв. 243). Место это было престижное – правительственная трасса (на той же стороне, что и актриса, но чуть дальше – в доме 26 – проживали генсек Л. Брежнев, шеф КГБ Ю. Андропов и шеф МВД Н. Щелоков). Эту более просторную квартиру (три комнаты) она смогла получить благодаря помощи дочери генсека Галины Брежневой. А дружбу с ней Федорова завела не случайно – они сблизились на почве увлечения бриллиантами. К Федоровой эта страсть передалась от Лидии Руслановой. Как мы помним, последняя увлеклась «брюликами» в тридцатые годы и достаточно быстро вошла в тогдашнюю советскую «бриллиантовую мафию». Название условное – это была не уголовная среда, а богемная, в которую входили известные советские деятели культуры, вроде Антонины Неждановой, Владимира Хенкина, Валерии Барсовой, Ирмы Яунзен, Леонида Утесова, Екатерины Гельцер, Исаака Дунаевского и др. Эти люди получали большие деньги по советским меркам и поэтому часть из них вкладывали в бриллианты.

Однако после выхода на свободу (1953) и потери бриллиантовой коллекции из 208 «камней» (ее, как мы помним, конфисковало МГБ) Русланова охладела к «брюликам», сосредоточившись на произведениях живописи. А вот Зоя Федорова, наоборот, начала почти все свои заработки конвертировать в «камешки». Ведь косыгинская реформа, по сути, создала бриллиантовую промышленность СССР, которая стала развиваться на базе сырья «Якуталмаза». И ее производственные мощности во много превосходили внутренние потребности страны. В итоге на волне отречения от сталинского аскетизма украшения с бриллиантами все больше становились опознавательным знаком принадлежности к партийно-хозяйственной и артистической элите страны. При этом артисты и партийные вожди с их родственниками использовали для скупки «брюликов» в основном теневые накопления: артисты – гонорары от «левых» концертов, партвожди – доходы от взяток. И в начале семидесятых Зоя Федорова вошла в эту теневую индустрию, поскольку, будучи известной актрисой, имела возможности выхода на самых разных людей из разряда элитарных.

* * *

Зоя Федорова приехала в Липецк от Бюро кинопропаганды, чтобы дать в этом городе несколько концертов вместе со своими коллегами: Георгием Вициным, Евгением Моргуновым, Михаилом Пуговкиным, Сергеем Мартинсоном (кстати, в сороковые годы он был ее соседом по дому 17 на улице Горького) и др. Актерская бригада приехала в Липецк в утром, а уже в 16:00 у них состоялся первый концерт во Дворце культуры «Сокол». Выступление Федоровой было во втором отделении – вместе с Пуговкиным она станцевала знаменитый танец «в ту степь» из фильма «Свадьба в Малиновке». Это был их коронный номер, который всегда принимался зрителями «на ура». Вот и в этот раз смех в зале стоял до потолка, а аплодисменты и крики «на бис» не смолкали в течении нескольких минут. Но Федорова на поклоны больше не вышла – она торопилась на важную встречу, которая была назначена у нее на пять часов вечера. Для этого ей пришлось ехать на другую сторону города на такси. Там, на неприметной улочке, расположился небольшой антикварный магазин, посетить который ей настоятельно рекомендовали в Москве. Его директор должен был передать актрисе список всех местных «антикварщиков», и с этой бумагой Федорова должна была вернуться в столицу.

В тот момент, когда актриса появилась в магазине, покупателей в нем не было. Поэтому скучающая продавщица – молодая симпатичная девушка – смотрелась в ручное зеркальце и поправляла, сбившуюся на глаза челку. При появлении Федоровой она бросила на нее косой взгляд и тут же… расплылась в широкой улыбке. Было видно, что она узнала нежданную посетительницу. С тех пор, как Зоя Федорова снялась в «Свадьбе в Малиновке», число ее поклонников в стране резко возросло – даже дети не давали ей прохода на улице.

– Здравствуйте, – произнесла девушка, пряча зеркальце в карман своего рабочего халатика.

Вежливо ответив на приветствие, гостья спросила:

– Могу ли я видеть вашего директора?

– Яна Карловича?

Федорова не знала имени человека, которого искала, поскольку те, кто давал ей это задание, объяснили его просто: прийти в магазин в точно назначенное время и встретиться с его директором. Она вообще не знала, кто это будет – мужчина или женщина. Поэтому, услышав от продавщицы, что ее директор – мужчина, Федорова мысленно поблагодарила бога за это – женщины обычно при ее виде начинали нести всякую чушь, и остановить их потом было трудно.

Указав посетительнице жестом на дверь в дальнем углу магазина, продавщица проводила ее взглядом, а после того, как та скрылась, бросилась к телефону, стоявшему на столике у окна. Ее буквально распирало от желание немедленно позвонить подруге и сообщить ей, что только что она своими собственными глазами видела саму Зою Федорову – знаменитую Гапусю из «Свадьбы в Малиновке».

Между тем Федорова, войдя в кабинет, застыла как вкопанная. За столом напротив нее сидел человек, лицо которого отпечаталось в ее памяти на всю жизнь. И несмотря на то, что с тех пор, как она его видела в последний раз, прошло уже более 35 лет, однако не узнать это лицо она не могла. Это был ее вербовщик – тот самый Ян Карлович, с которым судьба свела Зою в июне 1927 года в здании ГПУ на Лубянке. На протяжении десяти лет они встречались на разных конспиративных квартирах и в других укромных местах Москвы, а в 1937 году Ян Карлович внезапно исчез – сгинул в лагерях, как подумала тогда Зоя. А теперь оказывается, что он вовсе не сгинул, а вполне себе жив и здоров. И хотя годы не прошли для него бесследно – мужчина постарел и покрылся сединой, – однако взгляд его пронизывающих насквозь глаз был по-прежнему цепок.

– Что же вы встали, как вкопанная, Зоя Алексеевна? – широко улыбаясь и поднимаясь из-за стола навстречу гостье, спросил Ян Карлович. – Или не ожидали меня увидеть?

– Честно говоря, нет, – призналась Федорова.

– А я вот, как видите, выжил в той мясорубке. Впрочем, как и вы. Свой срок вы, кажется, во «Владимирке» отбывали?

– В ней самой, – окончательно придя в себя, ответила Зоя. – А вы где?

– Я на Колыме, дорогая моя. А освободился в пятьдесят пятом, вскоре после вас.

– А откуда вы знаете, когда я освободилась?

– Я многое о вас знаю, Зоя Алексеевна, – продолжал улыбаться Ян Карлович. – Вы же у нас фигура всей стране известная. А помните, какой вы были, когда мы встретились с вами в первый раз? Наивной и испуганной девчонкой.

– А вы этим и воспользовались, – не скрывая своего сарказма, произнесла Федорова.

– Не я, а мое ведомство, в котором я всего лишь винтик, – развел руками Ян Карлович.

И только после этого он подвинул к гостье стул и жестом предложил сесть. После чего заметил:

– К сожалению, угостить вас чаем с вашим любимым зефиром у меня не получится – нет ни того, ни другого.

– И слава богу – того зефира, который делали в нэпманской Москве, давно нет и в помине, – не двигаясь с места, ответила Федорова.

– Вы что же, даже не присядете? – удивился Ян Карлович.

– К сожалению, у меня нет времени. В восемь часов у меня еще один концерт, а время поджимает, – и гостья кивнула на настенные часы, которые показывали начало восьмого вечера.

– Ах, как жалко, – не скрывая досады, произнес хозяин кабинета. – Я-то думал, что после стольких лет разлуки нам будет что вспомнить.

– А я считаю, что вспоминать наше прошлое нам обоим не с руки.

– Ну почему же – мы столько для вас сделали.

– Лучше бы не делали – здоровее бы была.

– Зато не были бы столь знамениты. А это, согласитесь, не мало.

– Вы слишком много на себя берете – я бы и без вашей помощи вышла в люди. Короче, оставим этот бессмысленный спор. Вы приготовили список?

Услышав этот вопрос, Ян Карлович вернулся к своему столу, в котором открыл верхний ящик и извлек на свет запечатанный конверт. Он молча протянул его гостье. Зоя сунула конверт в свою изящную кожаную сумочку и, не попрощавшись, покинула кабинет.

В дверях она столкнулась с молоденькой продавщицей, которая, мило улыбаясь, протянула ей цветную фотографию, на которой Зоя узнала свое собственное лицо, запечатленное несколько лет назад фотографом из Бюро кинопропаганды. Было понятно, что девушка хочет заполучить у знаменитой гостьи ее автограф. Но Зоя после неожиданной встречи с Яном Карловичем вовсе не была расположена к такому повороту событий и мечтала только об одном – поскорее покинуть это место. Поэтому, не удостоив продавщицу даже мимолетного взгляда, она прошла мимо нее и вышла на улицу.

* * *

В 1973 году в СССР вновь объявилась американка Ирина Керк, которая привезла «очередной привет» от бывшего возлюбленного Зои Федоровой – Джексона Тейта.

Отметим, что к тому времени Керк была профессором кафедры русской литературы Коннектикутского университета и писала книгу о советских… диссидентах под названием «Люди русского Сопротивления». Естественно, тема подобной книги просто не могла не привлечь к себе внимания КГБ. В его силах было запретить американке приезжать в СССР для сбора информации (встреч с диссидентами), но Лубянка этого почему-то не сделала (версию о случайной беспечности чекистов сразу отбросим – в этой конторе беспечных людей отродясь не было). Значит, получается одно: приезд Керк в СССР в 1973 году был санкционирован КГБ с целью возобновления ее отношений по линии Федоровой – Тейта. Далее вновь обратимся к книге «Дочь адмирала»:

«…Незадолго до того она (Керк. – Ф. Р.) приступила к работе над книгой „Люди русского Сопротивления“) в которую включила интервью, взятые ею у русских диссидентов. Книгу предполагалось опубликовать в 1975 году. Среди тех, у кого она брала интервью, оказался некий специалист по международному праву. Вряд ли у нее были хоть малейшие основания полагать, что он знаком с русскими актерами. Вскоре после этого интервью ей предстояла поездка в Россию. Ирина и сама не знала, как все произошло. Уже стоя в дверях, она интуитивно спросила:

– Вы случайно не знакомы с Зоей Федоровой или ее дочерью, Викторией Федоровой?

– Как же, знаком, – ответил он. – Когда я еще жил в России, Виктория была замужем за моим другом, и я часто бывал у них.

Он даже помнил номер телефона, но все же поинтересовался:

– А почему вы хотите встретиться с ней?

– По личным мотивам, – тряхнув головой, ответила Ирина.

– Честно говоря, не советую вам этого делать. У Виктории серьезные проблемы по части алкоголизма. Я, конечно, и мысли не допускаю, что она сознательно предаст вас, но кто знает, что ей взбредет в голову в состоянии сильного опьянения? Сообразит ли она, если рядом случайно окажется агент КГБ? На вашем месте я бы постарался избежать встречи с нею.

Поблагодарив, Ирина тотчас решила не обращать внимания на его совет, хотя услышанная новость поразила ее. В последнюю их встречу Виктории было тринадцать-четырнадцать лет, мать отправила тогда девочку домой делать уроки. Еще раньше, посмотрев фильм „Баллада о любви“, Ирина с изумлением поняла, что девочка стала взрослой женщиной. И вот теперь она вдруг узнает, что Виктория уже в разводе, да к тому же еще и стала алкоголичкой!.…»

Виктория в те годы и в самом деле сильно поддавала, что, впрочем, было типичным явлением для представителей тогдашней советской богемы. Ситуацию усугубило еще и то, что она крутила любовь с пьющим сценаристом – знаменитым Валентином Ежовым, автором сценариев к таким советским блокбастерам, как «Баллада о солдате» (1959) и «Белое солнце пустыни» (1970). Ежов был старше Виктории ровно на 25 лет (он родился в январе 1921 года), но сумел очаровать ее своим напором и интеллектом. Кстати, в «Дочери адмирала» высказывается мысль, что это спаивание Виктории могло проходить под контролем КГБ. Читаем в тексте книги отрывок из письма Керк к Тейту:

«…О ее пристрастии к алкоголю я ничего прежде не знала, но мне кое-что объяснили мои друзья, диссиденты. По их словам, такие красавицы, как Виктория, большая редкость в России. Виктория очень эффектна, но, кроме того, она горда, вспыльчива и независима. Для КГБ она настоящая находка: они сделают все, чтобы заставить ее в своих целях вступать в любовные связи с иностранными дипломатами.

Пока она придерживается своих принципов, им не заполучить ее. Поэтому они первым делом решили выяснить, на чем основываются эти принципы, а затем постараться покончить с ними. Они выяснили: тот факт, что ее отец американец, заставил ее по-новому осознавать себя, стал для нее жизненным стимулом, поэтому они постарались уничтожить этот стимул посредством лжи. Теперь, чтобы использовать ее, они ее спаивают, хотят довести до состояния, когда ради выпивки она будет готова на все…».

Отметим следующий факт: Виктория развелась со своим вторым мужем Сергеем Благоволиным в 1972 году, и практически сразу после этого на ее горизонте возник Ежов (он сам подошел к ней на одной из светских тусовок на квартире у одной актрисы). А спустя короткое время в СССР приехала Ирина Керк. Учитывая, что диссидентская среда была буквально унавожена агентами КГБ, легко предположить, что все эти событий не были случайными, а являлись операцией Лубянки по возобновлению отношений между Керк и Федоровыми. Только теперь, в отличие от ситуации 1962 года, чекисты были заинтересованы в том, чтобы эта связь не прервалась. Ведь у руля Лубянки стоял уже другой человек (в 1967 году Владимира Семичастного сменил Юрий Андропов) и КГБ начал активно «окучивать» международное направление и особенно – американское. Кто-то напомнит: дескать, время тогда наступило такое – разрядка, когда начался новый диалог между СССР и США. Результатом этого стало то, что в мае 1972 года Советский Союз впервые посетил президент США Ричард Никсон, а в июне следующего года уже и советский генсек Леонид Брежнев отправился с официальным визитом в Америку.

Однако разрядка разрядкой, но войну спецслужб никто не отменял. Поэтому на официальном уровне шло активное сближение двух сверхдержав, а на негласном направлении КГБ и ЦРУ продолжали свою борьбу друг с другом, пользуясь, кстати, этим самым сближением для маскировки своей деятельности.

Впрочем, КГБ работал не только на американском направлении. Например в том же 1973 году «выездным» стал Владимир Высоцкий – человек, который, будучи женатым на иностранке (на французской киноактрисе Марине Влади – кстати, члене Французской компартии), целых пять (!) лет ждал момента, когда ему разрешат выезжать за рубеж к его законной супруге. В апреле 73-го он этого дождался (в том же апреле, кстати, Юрий Андропов стал членом Политбюро – впервые после Берии, то есть ровно через двадцать лет). И в том же году свой путь к статусу «выездной» начала и Виктория Федорова.

А началось все в начале сентября 1973 года, когда Керк написала письмо Тейту с описанием ее недавней встречи с Федоровыми. В ответ Тейт, который недавно перенес операцию на сердце, написал ответное письмо для Зои и Виктории, надеясь, что Керк его им передаст. Так и вышло, хотя Ирина сделала это не лично, а через все тех же диссидентов, среди которых нашлись люди, согласившиеся стать ее «почтальонами». Одним из таких деятелей стал видный диссидент Михаил Агурский. Кстати, весьма примечательная личность.

Он родился в 1933 году в Москве, в семье известного революционера, историка и партийного деятеля Самуила (Шмуэля) Хаимовича Агурского (1884–1947). Там же окончил школу в 1950 году. А пять лет спустя женился на Вере Федоровне Кондратьевой. Получил высшее техническое образование. В начале 1960-х работал в ЭНИМСе – экспериментальном научно-исследовательском институте металлорежущих станков. В мае 19б9 года защитил кандидатскую диссертацию в области кибернетики. Причем получив техническое образование, Агурский не стал узким техническим специалистом и уже в конце 1950-х годов оказался в рядах московского андеграунда, в числе инициаторов создания молодежного поэтического клуба «Факел», и стал его председателем. А весь тогдашний советский андеграунд находился под колпаком КГБ. Так что Агурского там, судя по всему, хорошо знали. А уж когда Михаил в середине шестидесятых познакомился со священником Александром Менем и стал вхож в среду инакомыслящих диссидентов, сионистов и священников православной церкви, тут уж КГБ просто обязан был обратить на него еще более пристальное внимание.

В 1971 году Агурский подал документы на выезд в Израиль, но ему в этом было отказано, поскольку он был носителем секретов – трудился на режимном предприятии. В итоге Агурский еще теснее сближается с диссидентами и в 1972 году участвует в антипалестинской манифестации у ливанского посольства в Москве, в результате которой все манифестанты были задержаны. Вместе с Агурским был задержан также академик Андрей Сахаров, после чего (!) и началось их тесное знакомство. Причем самое интересное, это диссидентсво Агурского властями воспринимается вполне благожелательно. Читаем в Википедии:

«…Как явствует из воспоминаний самого Агурского, власти не применяли к нему никаких насильственных мер, если не считать прослушивания телефонных разговоров. Михаил Самуилович свободно перемещался по стране, публиковал свои работы за рубежом и в самиздате, имел возможность легального заработка, в том числе со своих патентованных изобретений, выступал с лекциями, сотрудничал с Московской Патриархией, встречался с участниками сионистского и диссидентского движений. Власть избегала открытых репрессивных мер, как в случае с Жоресом Медведевым, и надеялась на ненасильственное разрешение конфликта…».

Вот что это такое: гуманизм советских властей или оперативная игра КГБ? Быть может, как одно, так и другое. И еще одна интересная деталь: именно в 1973 году Агурский начинает принимать наиболее активное участие в диссидентском движении. По его же словам: «До этого я строго придерживался еврейской дисциплины и открыто не встревал в диссидентские дела. Но тут мне стало казаться, что тактика эта начинает обнаруживать свои слабости. Сахаров всегда выступал в нашу защиту, поэтому молчать становилось аморально. Я решил, что надо публично поддержать диссидентов в части требований, касающихся прав человека. Все равно мы были связаны тысячами нитей, и вести себя иначе означало бы уподобляться страусу, прячущему голову в песок…».

И снова напрашивается вопрос: сам он так решил или ему кто-то посоветовал это сделать?

Что касается знакомства Агурского с Ириной Керк, то оно состоялось летом 1974 года. Вот как это описано в книге «Дочь адмирала»:

«…К началу лета 1974 года Ирина узнала, что ее французский знакомый не смог передать Виктории письма отца. Надо было придумать какой-нибудь способ доставки писем и подыскать для этого другого человека.

Она остановила свой выбор на Михаиле Агурском, профессоре, занимавшемся проблемами кибернетики и философии. Еврей Агурский проявил недюжинную смелость, бросив вызов советской системе. Только человек большого мужества, как писала она о нем в своей книге, мог решиться на встречу в лесу с репортерами „Си-Би-Эс“ и рассказать им о ситуации в России. (Святая наивность! Можно подумать, что в лесу можно было спрятаться от глаз и ушей чекистов, учитывая факт того, что диссидентская среда была унавожена агентами Лубянки. – Ф. Р.)

Ирина сделала все возможное, чтобы ее письма и письма Джека Тейта оказались в руках Агурского.

Потом мамуля (Зоя Федорова. – Ф. Р.) рассказала, как к ней попали письма. Позвонил какой-то мужчина и, не представившись, спросил:

– Вы ждете писем с Запада?

Мамуля пробормотала что-то невнятное. Мужчина сказал:

– У меня есть для вас кое-что. Мы можем увидеться?

Они договорились о встрече. Это был Михаил Агурский, который пошел ради меня на огромный риск.…».

В августе того же 74-го в Москву приехала Керк и тут же встретилась с Агурским. И на той встрече именно он высказал идею, что Виктории надо добиваться поездки в США, чтобы увидеться с отцом. И, как говорится, сказано – сделано. После встречи с Керк Виктория задается целью во что бы то ни стало увидеться со своим отцом. Для этого она бросает Ежова (свою миссию он уже выполнил) и начинает добиваться у властей разрешения съездить в США. Причем не навсегда, а временно – якобы только для встречи с отцом, который находится не в лучшем здравии и может в любой момент умереть (Тейту в ту пору было 75 лет). Поэтому в своем очередном письме отцу Виктория пишет следующее:

«…Было бы хорошо, если бы ты мог сделать следующее:

1) Удочерить меня.

2) Сообщить в американское посольство в Москве (и лично консулу Джеймсу Хаффу) о своем желании встретиться со мной в США. Если ты считаешь, что могут возникнуть политические осложнения, – не надо.

Если это сделать по возможности быстро, я надеюсь на нашу встречу. Папа, мой самый замечательный, самый любимый папочка, мне ничего не нужно, только увидеться с тобой. Я живу этой встречей, это будет самый счастливый миг в моей жизни. С той самой минуты, как мама рассказала мне о тебе, о том, что ты есть, я знала, что найду тебя и мы встретимся.

Мне очень, очень жаль, что ты болен и не можешь приехать сюда. Собери все свои силы, наберись терпения, и все будет хорошо. Кстати, мне кажется, что политическая ситуация сейчас как никогда благоприятствует нашей встрече. Как бы то ни было, я ничего не боюсь. У меня нет никаких других причин для поездки в США, кроме простого желания увидеть тебя. Если тебе трудно заняться всем этим, это вовсе не обязательно. Я не расстроюсь, потому что пойму тебя. Нежно тебя целую во все те места, которые причиняют тебе боль, чтобы тебе не было больно.

С огромной любовью,

Всегда твоя Виктория».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЯБЛОКО

Из книги Валентин Гафт: ...Я постепенно познаю... автора Гройсман Яков Иосифович

ЯБЛОКО Земля – огромный зал для ожиданья, Все грешниками заняты места, Куда пасть яблоку, соблазну мирозданья? Одно лишь место пусто – для


ЯБЛОКО

Из книги …Я постепенно познаю… автора Гафт Валентин Иосифович

ЯБЛОКО Земля — огромный зал для ожиданья, Все грешниками заняты места, Куда пасть яблоку, соблазну мирозданья? Одно лишь место пусто — для


Яблоко Рейна

Из книги Меандр: Мемуарная проза автора Лосев Лев Владимирович

Яблоко Рейна Есть слова Мальро, которые не становятся менее верными от зацитированности: "Художник рисует дерево не потому, что увидел дерево, а потому, что видел, как другой художник нарисовал дерево".Рейн ходил к художникам, и я таскался за ним на невидимом поводке.


ДОНСКИЕ ЯБЛОНИ

Из книги Вопреки абсурду. Как я покорял Россию, а она - меня автора Дальгрен Леннарт

ДОНСКИЕ ЯБЛОНИ В том же 2007 году мы открыли центр МЕГА и наш магазин в Ростове-на-Дону. Для них мы выбрали участок бывшего садоводческого хозяйства, выращивавшего яблоки и груши. В восьмидесятые годы мне уже доводилось выкупать бывший яблоневый сад в швейцарском Базеле под


«Яблоко»

Из книги Большая Тюменская энциклопедия (О Тюмени и о ее тюменщиках) автора Немиров Мирослав Маратович

«Яблоко» Общественно-политическое движение, которое —Образовано в ноябре 1993 года с целью участия во всевозможных выборах.Нужно полагать, есть в Тюмени и его отделение, есть и его сторонники.Поэтому далее бы следовало:— во-первых, поместить таблицу типа:результаты на


Яблоко от яблони

Из книги Атом солнца автора Звездова Вера

Яблоко от яблони Откуда что берется… Одно время (в конце 80-х) критика сокрушалась: ну почему это режиссер Эймунтас Някрошюс родом с литовского хутора, а не из безликой московской новостройки? Мол, тогда бы можно было уверенно говорить, что на истинный талант не влияет


ЯБЛОНИ ЦВЕТУТ

Из книги Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма автора Андерсен Ларисса Николаевна

ЯБЛОНИ ЦВЕТУТ Месяц всплыл на небо, золотея, Парус разворачивает свой, Разговор таинственный затеял Ветер с потемневшею листвой… Ведь совсем недавно я мечтала: Вот как будут яблони цвести, Приподнимет мрачное забрало Рыцарь Счастье на моём пути. Говорят, что если ждать


ЯБЛОКО

Из книги Поэзия народов Кавказа в переводах Беллы Ахмадулиной автора Абашидзе Григол

ЯБЛОКО Посвящается И.О. Наливное, медвяное, летнее — Для тебя, золотой, молодой… Для тебя приносила к обедне я, Окропляла свяченой водой. На, кусай. Ах, как звонко ломается, Дай и мне, откушу и отдам — Как лукавые рты прижимаются К обнаженным и влажным следам! Да, такое же —


«Тень яблони…»

Из книги Красные фонари автора Гафт Валентин Иосифович

«Тень яблони…» Тень яблони живет на красивом лугу. Она дышит, пугливо меняет рисунок Там же живет самшит, влюбленный в луну, одетый кольчугой росинок. Цикады собираются оркестрами. Их музыка достойна удивленья, и шепчутся с деревьями окрестными около растущие деревья. А


Яблоко

Из книги Своими глазами автора Адельгейм Павел

Яблоко Земля — огромный зал для ожиданья, Все грешниками заняты места, Куда пасть яблоку, соблазну мирозданья? Одно лишь место пусто — для


РАССТРЕЛЯННОМУ ОТЦУ

Из книги Угрешская лира. Выпуск 2 автора Егорова Елена Николаевна

РАССТРЕЛЯННОМУ ОТЦУ Без суда и вины расстреляли поэта. И за то, что стихи не менял на монеты, Не нашлось для него ни креста, ни могилы, Только ветер стонал над землёю остылой. Сохранились стихи, как эпохи примета, Окровавленным свитком непрожитых лет, Чтоб оставить


Яблоко

Из книги Избранные произведения. Т. I. Стихи, повести, рассказы, воспоминания автора Берестов Валентин Дмитриевич

Яблоко Ты утром ни о чём меня не спросишь И заспешишь неведомо куда. И яблоко надкушенное бросишь В тарелку – и исчезнешь навсегда. Всё это – в безответном и далёком — В том мире, где не помнят ничего. А яблоко ещё исходит соком От лёгкого надкуса


ОТЦУ

Из книги Пушкиногорье автора Гейченко Семен Степанович

ОТЦУ Отец мой! Ты не шлешь известий Уж целый год семье родной, Но дни, когда мы были вместе, Во сне встают передо мной. И оживает прожитое: камыш и даль родной реки, И ты, склонившись над водою, Глядишь устало в поплавки. Вновь я, малыш, с тобою рядом Стою, молчание храня, А ты


Венок отцу

Из книги Дневные звёзды автора Берггольц Ольга Федоровна


Путь к отцу

Из книги Мерилин Монро. Право сиять автора Мишаненкова Екатерина Александровна

Путь к отцу И вот всего через четыре месяца я пошла той же дорогой, но только обратной: я шла из города за Невскую заставу. Я шла к отцу в первых числах февраля тысяча девятьсот сорок второго года. Шла к отцу и слез не отирала: трудно было руку приподнять. Ледяная корка


Звонок отцу

Из книги автора

Звонок отцу В новогодние праздники наступающего 1945 года, когда Джим приезжал в отпуск, Мэрилин при нем позвонила отцу, но тот бросил трубку.По крайней мере так она утверждала. Джим голоса в трубке не слышал, имени отца жена ему не назвала, но конечно, он поверил ей на слово и