87

87

Владик Мамышев-Монро, устроивший в 2000 году в галерее М. Гельмана упомянутую уже нами выставку «Любовь Орлова», где он, питерский авангардист № 1, представил с помощью грима и костюмов во всевозможных обличьях актрису, предварял выставку обращением к ее посетителям:

Она была неутомима, но слишком много улыбалась, отчего в уголках прославленного рта появились морщины.

«Множество перевоплощений в исторические и мифологические образы человечества обоих полов (в этом-то и сила «Владика»! – Ю. С.) неумолимо вела меня в творчестве (!) к некой идеальной маске, гармонизировавшей в себе проблемы сексуальной идентификации времени (юность – старость), психологические (мать – сын), социальные (царица – служанка), эстетические (красавица – чудовище) и т. д. Перепробовав более десяти культовых образов от Гитлера до Мэрилин Монро (отсюда и приставка к фамилии авангардиста. – Ю. С.), до Христа и Будды, я внезапно обнаружил такую идеальную маску на исторических просторах своей любимой Родины…

Любовь Орлова, начавшая карьеру советской кинозвезды № 1 в 42 года…»

На самом деле Орлова начала эту карьеру в 32 года. Тоже, конечно, не рано, но все-таки на 10 лет раньше, чем считает воплотивший актрису Владик. А вместе с ним и пресса, освещавшая выставку и повторявшая за ним: «В 42 года…»

Далее – опять Владик: «Я попытался представить себе, как выглядела бы Орлова сейчас, не умри она в 74-ом…»

И здесь «профессор» Петербургской академии современного искусства путается. На этот раз даже обиднее для актрисы, лишая ее целого года (во всяком случае, календарного) и без того не очень долгой жизни (она умерла в январе 1975-го, ровно в 73). Эту ошибку героя пресса не подтверждает, но и не опровергает. И в свою очередь, будто извиняясь и за себя и за Владика, за его «начало карьеры в 42 года», наоборот, сбрасывает актрисе тот же десяток, когда пишет: «В 60 лет она последний раз попробовала сыграть девушку…»

Но Орлова оказалась куда белее смелой и рискнула сыграть «девушку» аж в 70 лет – в «Скворце и Лире». Так что актриса не должна быть в особой обиде ни на Владика, ни на пишущих о нем: там накинули 10 лет – здесь скостили…

В обиде за Орлову мы, не успевшие, к сожалению, насладиться выставкой Владика, но читавшие о ней такое:

«Владик Монро – питерская звезда андеграунда – представил новую реинкарнацию в стиле сталинской эпохи. Л. Орлова у него питает патологическую любовь к симпатичным революционным матросам с «Авроры», профессионально строит глазки на приватном party у М. Горького и ненавидит актрису Веру Марецкую. Набор достаточно целомудренный, если припомнить арсенал, задействованный Владиком в предыдущих проектах.

Несмотря на наличие в экспозиции таких минорных работ, как торжественное фото «Вера Марецкая спокойно и сосредоточенно стоит у гроба Любови Петровны» (явно вдохновленный книгой Д. Щеглова, тут Владик воспроизводит ее буквально: «Подошла Марецкая, очень долго стояла, внимательно и спокойно глядя на восковое лицо, на гроб, поверх гроба, куда-то в сторону, где оказалась спустя три года, в 78-ом. – Ю. С.), выставка носит характер в целом жизнеутверждающий. Об этом свидетельствует хотя бы длинное название соседнего снимка:

«Известный журналист В. Кацуба (тот значится в длинном списке коллег Владика, которым он выражает благодарность за участие в «состоявшемся проекте». – Ю. С.) интересуется творческими планами Любови Петровны на ближайшее тысячелетие». Дело происходит в питерском кафе «Декаданс», а обрамляющие снимок мужские опять-таки (!) гениталии необъяснимым образом дают понять, что планы самые радужные».

Порочное дитя конца века (Владик». – Ю. С.) разбудило спящую красавицу Золушку нетрадиционно крепким поцелуем. Золушка, как и положено, молода и красива».