42

42

А тогда, в 41-м, спустя три с половиной месяца после рижско-московской эпопеи, Орловой и Александрову предстояло другое, более долгое, но гораздо более спокойное путешествие в противоположную от Москвы сторону – на восток. Куда в специально организованном для этого составе из Москвы вывозили крупнейших деятелей отечественной культуры. И хотя отъезд из окруженной немцами с трех сторон Москвы был нелегким и неизвестно было, вернутся ли они когда-нибудь в столицу, Орлову и здесь не покинуло чувство юмора. Вот как описывает она сборы в дальнюю дорогу в собственных стишках (впервые опубликованных М. Кушнировым):

В десять начали укладку

и, представьте, к четырем,

ну, ей-богу, не соврем,

было все у нас в порядке…

Как иначе? Ведь укладкой

всею ведала тогда

лучезарная звезда!

Еще забавнее описание актрисой момента самого отъезда:

Прикатили на вокзал

и вошли в перронный зал.

Нас как будто оглушило:

все вокруг стонало, выло.

Рой киношников жужжал,

гвалт неслыханный стоял.

Все поэты тут собрались

и от страха обмарались.

Первый – Лебедев-Кумач.

Наш «маститый», наш трепач!

С панталон совсем он сбился

и рассудка впрямь лишился.

Это «Кумач», стихи которого она с гордостью зачитывала в Кремле при получении собственной награды:

Да здравствует наша большая страна,

где общее счастье куется.

Страна, где за песни дают ордена,

и песня там звонко поется.

Впрочем, вернемся к стихам самой актрисы:

Вот посадка началась,

и толпа вся понеслась.

Впереди бегут, как кони,

прямо к мягкому вагону,

Леня, Моня, Шоня, Оня,

хоть имеют они броню.

Оня этот – тот Иосиф Прут, которого 33 года назад показавшаяся ему «розовым ангелом» шестилетняя Орлова приглашала на объявленный Ф. Шаляпиным «дамский танец»….