«Мы плывем из Сан-Франциско…»

«Мы плывем из Сан-Франциско…»

Вместе они написали первую свою комедию-обозрение «Где-то в Москве» для театра Вахтангова, непритязательную историю про то, как молодой лейтенант приезжает с фронта в отпуск всего на одни сутки, чтобы отыскать девушку, которая вынесла его, тяжело раненного, с поля боя. Имя девушки — Анна Петровна Смирнова, таких имен в Москве множество. После целого ряда забавных недоразумений, все заканчивается счастливой встречей и веселой песенкой про время, которое —

«…Не птица и не кот:

Оно за хвост не ловится,

Оно не остановится,

Оно

             идет себе, идет!»

Получился веселый музыкальный спектакль в постановке Александры Ремизовой. Был большой успех. Пьеса разошлась по театрам многих городов, посыпались хвалебные рецензии, стало приобретать известность новое имя-содружество — Масс и Червинский.

Отец, что называется, дорвался до работы. С соавтором ему повезло: несмотря на разницу в возрасте (Червинский был лет на пятнадцать моложе), несхожесть характеров, они совпали в главном — в творческой ненасытности.

Сочинялись стихотворные фельетоны для «Крокодила», эпиграммы, капустники. В квартире стали появляться артисты эстрады — Аркадий Райкин, Миров и Дарский (а после смерти Дарского — Новицкий), Миронова и Менакер. Приезжали из Киева симпатичные, веселые «Тарапунька и Штепсель» — Тимошенко и Березин. Для всех писались смешные конферансы, сценки, интермедии. Конечно, это были уже не те сатира и юмор, что в двадцатые годы. Это были сатира и юмор с оглядкой на карающую десницу, которая один раз уже поднялась и слегка проучила непослушных, забывших свое место сатириков. Теперь отец стал осмотрительнее, не плевал против ветра. Своей «острой, язвительной сатирой» они с Червинским бичевали, в основном, язвы американского империализма, разоблачали «Тито с Уолл-стрита», а также чинуш и бюрократов, мешающих нам идти в светлое будущее.

Но юмор, хотя бы такой, был нужен людям, и принимался публикой с благодарностью.

Мама гордилась своей ролью жены известного писателя.

Она отстранила мужа от всех хозяйственных дел, от всего, что могло бы отвлечь его от работы. Стала его секретарем, нянькой, доверенным лицом. Командовала домработницей, шофером, благо, денег стало хватать на всех и на всё, в том числе на дорогие кремы, на обувь от знаменитого Барковского, на массажисток и портних.

Папино дело было работать, а мамино — «создавать ему условия»: следить, чтобы он был сыт, ухожен, чтобы в кармане у него всегда был чистый носовой платок, чтобы он не забыл позвонить тому-то, зайти туда-то и вернуться домой во столько-то.

— Тише! Папа работает! — стало лейтмотивом моего детства, отрочества и юности.

— Нет, ты в этом пиджаке не пойдешь! — командовала мама. — Ты в нем выглядишь как шмендрик! Надень этот!

Если звонил телефон, а папа в это время работал, мама хватала трубку второго телефона у себя в комнате и отвечала скороговоркой:

— Владимзахарыча нет дома, кто его спрашивает?

Но если выяснялось, что звонит кто-то важный, ответ мгновенно переигрывался:

— Ой! Кто-то звонит! Кажется, он пришел! — и с актерской фальшивинкой: — Володинька-а-а! Это ты? Да, это он! Сейчас, Василий Павлович, миленький, одну минуточку! Володинька-а! Тебя!

И взволнованно дыша, подслушивала разговор по другому телефону, из своей комнаты. Иногда, не выдержав нейтралитета, бежала в кабинет с криком:

— Не говори ему об этом! Зачем ты это ему говоришь?!

Папа порой взрывался, орал на маму, а она — на него, доказывая свою правоту: она — жена! Ей нужно быть в курсе всех его дел!

Мама обладала характером, склонным к громкому гневу, шумной обиде с последующим многодневным молчанием. У папы же характер был в семейной жизни отходчивый, миролюбивый, скорее, соглашательский. Махнув рукой, он успокаивался, и все продолжалось по маминому велению и хотению. Он маму понимал, любил и жалел. И уж точно знал, что при всех особенностях маминого характера, более верного, преданного, любящего друга и жены — ему не найти. Их очень сблизило общее горе — долгая болезнь, а потом смерть сына.

Стали приходить композиторы — полный, румяный Юрий Милютин, лысый, тщедушный Дунаевский. Приезжал из Ленинграда и подолгу жил у нас простецкого вида, большой любитель выпить Василий Павлович Соловьев-Седой — писал музыку к либретто «Самое заветное». Работали порой до глубокой ночи.

Мой брат женился, и молодым отдали мою комнату, а меня переселили в кабинет. Отделенная шторой от той части кабинета, где стоял рояль, затаившись под одеялом, я слушала, как по ту сторону шторы в папиросном дыму, спорах, бесконечных музыкальных импровизациях рождаются песенки. Вот эта, из «Самого заветного», ее вскоре стали часто передавать по радио:

Закурю-ка, что ли, папиросу я,

Мне бы парню жить и не тужить…

Полюбил я девушку курносую,

И теперь не знаю, как мне быть.

И многие другие на слова Масса и Червинского вскоре зазвучат из всех репродукторов, их будут петь хором, собираясь компаниями. Некоторые песенки так и остались в той эпохе, забылись, но некоторые дошли до сегодня, став приметой того далекого времени. Например, вот эта, на музыку Дунаевского:

Затихает Москва. Стали синими дали.

Ярко блещут кремлевских рубинов лучи…

День прошел, скоро ночь. Вы, наверно, устали,

Дорогие мои москвичи…

В первый раз ее исполнили Леонид Утесов и его дочка Дита в 1947 году, и она до сих пор часто исполняется.

Из всех приходивших к нам композиторов больше других мне нравился Матвей Исаакович Блантер. Отец называл его по старой памяти Мотькой. Губастый, небольшого роста, уныло почесывающий небритую щеку, чем-то всегда недовольный, он становился необыкновенно обаятельным, когда садился за рояль. У него был негромкий, но очень приятный голос, и он пел не на публику, а словно для себя и, как мне казалось, немножко для меня. Помудрив над новой мелодией, он возвращался к старым песням, которые они сочинили когда-то в эпоху «Нерыдая» с моим отцом: к знаменитому «Джону Грэю», к шутливой «Служил на заводе Сергей-пролетарий…»

Я ждала, когда он запоет мою любимую, про моряков:

Опустилось солнце низко,

Океан свиреп и хмур,

Мы плывем из Сан-Франциско

В Гавр, Сайгон и Сингапур…

Под эту песню я засыпала, и мне снилось, будто мы с Мотькой Блантером плывем под парусами… По синим волнам океана…

Жизнь матросская сурова.

Либо море, либо хмель,

Из Суэца в Гавр, и снова

В Сан-Франциско и в Марсель…

С Мотькой Блантером — в Сан-Франциско! С ума сойти!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 25 САН-ФРАНЦИСКО

Из книги Миллиардеры поневоле. Альтернативная история создания Facebook [HL] автора Мезрич Бен

Глава 25 САН-ФРАНЦИСКО На сей раз революция начнется не с пушечного выстрела.Шон Паркер подумал, что его заменят гудение ультрасовременного лифта, взлетающего по сердцевине огромного небоскреба, и тихие, убого перевранные битловские аккорды, которые лились из спрятанных


ГОСПОДИН ИЗ САН-ФРАНЦИСКО

Из книги Иван Бунин автора Рощин Михаил Михайлович

ГОСПОДИН ИЗ САН-ФРАНЦИСКО Русский писатель — всегда европеец. Образованный человек не может не быть европейцем, не втянуть в себя мировой культуры. Если мы только поглядываем и подглядываем в прорубленное Петром окно, то Европа-то влезла через него к нам целиком.


Глава 3. «И ГДЕ-ТО ТАМ — В ПРИТОНАХ САН-ФРАНЦИСКО…»

Из книги Аксенов автора Петров Дмитрий Павлович

Глава 3. «И ГДЕ-ТО ТАМ — В ПРИТОНАХ САН-ФРАНЦИСКО…» В один из ветреных дней 1975 года, на пороге сумерек некий популярный писатель прибыл на перекресток Тивертон-авеню и Уилшир-бульвара, что в американском городе Лос-Анджелес. И что же увидел?«…На перекресток этот


В поезде Сиэтл — Сан-Франциско

Из книги Одна жизнь — два мира автора Алексеева Нина Ивановна

В поезде Сиэтл — Сан-Франциско Наши знакомые выразили желание проводить нас на поезд, но мы отговорили их. И не доезжая одного квартала до гостиницы, мы с ними распрощались.Было уже темно, когда поезд плавно отошел от перрона. Трудно было не удивляться той простоте,


Сан-Франциско

Из книги Русские писатели ХХ века от Бунина до Шукшина: учебное пособие автора Быкова Ольга Петровна

Сан-Франциско Сан-Франциско показался мне сказочным. Остановились в гостинице «Кентербери». Внимание, с которым к нам отнеслись в консульстве, не могло быть лучшим.Нас ознакомили со всем городом, возили в чудесный парк Голден-Гейт. Детей поразило обилие здесь белок,


«ГОСПОДИН ИЗ САН-ФРАНЦИСКО» (в сокращении)

Из книги Художники в зеркале медицины автора Ноймайр Антон

«ГОСПОДИН ИЗ САН-ФРАНЦИСКО» (в сокращении) Господин из Сан-Франциско – имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил – ехал в Старый Свет на целых два года, с женой и дочерью, единственно ради развлечения.Он был твердо уверен, что имеет полное право на отдых, на


ФРАНЦИСКО ГОЙЯ

Из книги Сила мечты автора Уотсон Джессика

ФРАНЦИСКО ГОЙЯ ВВЕДЕНИЕ Творчество Гойи пленяет нас в течение последнего столетия. В его удивительных творениях соединились натурализм, барокко и импрессионизм, и он, подобно Гердеру и юному Гете, стал убедительным примером того, что импрессионизм восемнадцатого


РИСУНКИ ФРАНЦИСКО ГОЙИ

Из книги автора

РИСУНКИ ФРАНЦИСКО ГОЙИ От какой болезни он умрет? 1797–1798. Гравюра, аквантинта Почерк Франциско Гойи Здоровье и болезнь. 1812–1815. Гравюра, акватинта Следующая любовь. 1810.


Вторник, 20 октября 2009 года Мы плывем!

Из книги автора

Вторник, 20 октября 2009 года Мы плывем! Сегодня мы продвигаемся значительно быстрее: ветер в 13 узлов с северо-востока неплохо подталкивает нас вперед. Но день все равно очень тихий. Сверкающее синее море и синее небо.Вчера вечером мне пришлось как следует потрудиться, чтобы


Пятница, 13 ноября 2009 года Плывем под шквалистым ветром

Из книги автора

Пятница, 13 ноября 2009 года Плывем под шквалистым ветром Простите, давно сюда не писала.Мне сказали, что мой блог стал самым читаемым в Австралии, и эта известность меня настолько ошеломила, что я на время лишилась дара речи! Да нет, шучу, все в порядке. Вообще-то это довольно


Воскресенье, 21 февраля 2010 года Кратко о том, как быстро мы плывем

Из книги автора

Воскресенье, 21 февраля 2010 года Кратко о том, как быстро мы плывем Последние дни идем отличным темпом. Теперь до мыса Доброй Надежды осталось всего 250 морских миль!«Розовая леди» летит, прыгая с волны на волну: ветер в 25 узлов обеспечивает отличную скорость. Несмотря на


Вторник, 2 марта 2010 года Время летит, а мы плывем на север

Из книги автора

Вторник, 2 марта 2010 года Время летит, а мы плывем на север Время сейчас идет так странно: то пролетает незаметно, то вдруг начинает тянуться минута за минутой. Но, быстро ли, медленно ли, я по-прежнему наслаждаюсь каждым мгновением.В настоящий момент я получаю удовольствие


Понедельник, 22 марта 2010 года Плывем к островам

Из книги автора

Понедельник, 22 марта 2010 года Плывем к островам В пятницу мы прошли через еще один штормовой фронт, принесший с собой ветер почти в 40 узлов, но все закончилось очень быстро. И после четырех пасмурных дней снова светит чудесное солнце и дует приятный ветер в 15 узлов.Идем


Четверг, 8 апреля 2010 года Серо, пасмурно, но мы все же плывем

Из книги автора

Четверг, 8 апреля 2010 года Серо, пасмурно, но мы все же плывем Сегодня новости не очень. Угроза, уже давно висевшая надо мной, все-таки осуществилась. От моего единственного чайника отвалилась ручка! Но теперь уже близок миг, когда я смогу пробежаться по магазинам и подыскать


Воскресенье, 18 апреля 2010 года Плывем медленно, я штопаю парус, а вокруг туман

Из книги автора

Воскресенье, 18 апреля 2010 года Плывем медленно, я штопаю парус, а вокруг туман Погода снова стала значительно спокойнее. Иногда она даже слишком спокойная: ветер время от времени полностью стихает. Зато теперь у меня есть отличный шанс доделать все последние работы, и


Среда, 21 апреля 2010 года Отлично плывем

Из книги автора

Среда, 21 апреля 2010 года Отлично плывем Счастлива сообщить: вчера мы наконец-то прошли неплохое расстояние, и сегодня тоже отлично плывем. Удивительно: когда мы движемся, Сидней кажется гораздо ближе. Ну, и мы к нему действительно начинаем приближаться…Ничего нового или