76. Одна в Париже

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

76. Одна в Париже

С 1979 года, после выхода на экраны последнего фильма с участием Марлен «Всего лишь жиголо», где она сыграла баронессу фон Сомеринг, Дитрих заперлась в своей парижской квартире на авеню Монтень и никогда её не покидала. Впереди были 13 лет жизни в добровольном заточении.

Поначалу она не подходила к телефону и почти не читала писем. Марлен охватила жуткая депрессия, выбраться из которой не помогали ни лекарства, ни алкоголь. Она оказалась совершенно одинока. С дочерью и внуками общалась лишь по телефону. И когда те спрашивали, как ей живётся, отвечала — всё замечательно. Она очень боялась стать обузой своим родным. А потому твёрдо решила выкарабкиваться из этого бесконечного омута самостоятельно.

Немногочисленные друзья, посещавшие её в эти годы и, прежде всего, Норма Боске (она приходила к Марлен ежедневно до самой кончины актрисы), рассказывали, что добровольное затворничество изменило не только Дитрих, но и её жильё. Марлен стала раздражительной. Она перестала за собой следить.

Зачем? У неё же больше не было ни зрителя, ни слушателя. Не было кино, которое она боготворила. И ни одного мужчины, ради которого стоило бы жить.

Её квартира приобрела неряшливый вид. Вещи валялись по комнатам в беспорядке. На мебели и вазах лежал слой пыли. Если кто-то пытался прибраться, Марлен его останавливала вялым движением руки с зажатой в тонких пальцах сигаретой. Курила она, и в самом деле, без меры.

«К одиночеству в конце концов привыкаешь, но примириться с ним трудно».

Марлен Дитрих

Данный текст является ознакомительным фрагментом.