ГЛАВА 19 С ПОЛЯКАМИ ПРОТИВ COBETОB. 7 декабря 1919 г.—21 ноября 1920 г.

ГЛАВА 19 С ПОЛЯКАМИ ПРОТИВ COBETОB. 7 декабря 1919 г.—21 ноября 1920 г.

Утром 7 декабря на Варшавский вокзал прибыла группа странных людей, говорящих по-украински. Они встречали поезд из Ровно. В числе встречавших были Андрей Ливицкий (вскоре он будет назначен временным главой совета министров УНР), старый друг Петлюры Понятен ко, несколько членов украинской дипломатической миссии и несколько поляков — представители генштаба и министерства иностранных дел. С Украины должен был приехать Симон Петлюра. Он шагнул из вагона измученный, еле державшийся на ногах, совершенно подавленный, в запачканной грязью потрепанной одежде. Не лучше выглядел и генерал Юнаков в порванных сапогах и истертой шинели... Обнявшись с Ливицким, Петлюра расплакался... Он уже не был в состоянии контролировать свои эмоции. Эти несколько человек, прибывших в Варшаву, «оттуда», из пекла гражданской войны, напоминали живые тени, в глазах которых читался ответ на немой вопрос окружающих. Неужели все огромные лишения, гибель десятков тысяч людей напрасны? Неужели Украины уже никогда не будет!? Вид, а особенно душевное состояние приехавших неприятно удивили лощенных, при галстуках и тросточках, дипломатов. Не таким они знали своего вождя.

Отдохнув и переодевшись в украинской миссии, Петлюра не стал «заниматься политикой», а отправился в отель, где находились его жена и дочка, которые приехали в Варшаву неделей раньше.

Что ждало Петлюру в польской столице? Он, наверное, и сам понимал, что оказался в клетке, под присмотром польских спецслужб и в полной власти диктатора Польши Пилсудского. У Петлюры уже не было ни средств, ни государственной территории, остатки армии давно не контролировались им, и он не знал, сохранится ли эта армия хотя бы еще неделю... Ни одно государство мира не признало Украинской республики... Более того, польские чиновники и офицеры постоянно подчеркивали, что о таком государстве, как Украина, они не хотят даже слышать... Вековая национальная вражда между поляками и украинцами, надменное отношение польских «шляхтичей» к украинцам вошли в самосознание, в историческую память многих поляков и перенеслись из века XVII в век XX. Да иллюзии поляков в отношении великой Польши — Речи Посполитой, непременно в границах 1772 года, «от моря до моря», — не оставляли надежд на равноправные, дружеские отношения между польским «паном» и бедным украинским «разночинцем».

Диктатор без страны, генерал без армии, Петлюра мог теперь играть только жалкую роль в чужой игре. Он пытался отогнать от себя подобные мысли, но польские реалии постоянно напоминали о себе. В ту зиму 1919—1920 гг. Петлюра очень изменился, не столько внешне, сколько внутренне. За ним не было силы, и это чувствовалось... Да и вера в победу почти развеялась. Он понимал, что теперь вернуться в Украину можно было только в чужом обозе, на чужих штыках... Политические закономерности, стремление остаться «на плаву» и фанатичное желание «построить» Украину любым путем толкали его на роль «марионетки» в польских руках. Чтобы остаться в политике, требовались следовать ее законам, по которым сильный подчиняет слабого.

Ливицкий, по выработавшейся за годы революции привычке, выдавал желаемое за действительность, написав в Чорторыю Петлюре, что польские дипломаты: «категорически выразились о том, что вся полнота Верховной Власти принадлежала только Вам. В Каменце все хорошо. Администрация вся наша, с поляками наилучшие отношения. Я глубоко убежден, что никогда у нас не было лучших перспектив, чем сейчас...» На самом деле положение было несколько иным... В Каменец-Подольском установилась польская оккупационная власть, и польский комендант города заявил о его включении в состав Польши, запретив вывешивать украинские знамена на улицах. И перспективы, с утратой всяких позиций на Украине, были далеко не радужные. Украинскую делегацию не рассматривали как равноправную, от нее требовали только немедленного согласия на все требования Польши.

Справка: Ливицкий Андрей Николаевич (1879—1954) окончил Киевский университет, юрист, работал адвокатом, судьей. С 1901 г. в РУП — УСДРП, участвовал в революционных событиях в Лубнах в 1905 г. В 1917 г. — член Центральной Рады, губернский комиссар УНР на Полтавщине, масон. С 1919 года был Великим Секретарем Великой ложи Украины, а после гибели С. Петлюры стал Великим Мастером этой ложи. В 1919 г. — министр юстиции УНР. В 1920 г. — премьер-министр. Глава правительства УНР «в изгнании» (Президент УНР в 1926— 1954). Ближайший личный друг Петлюры. В эмиграции в Польше, Германии.

Поверив Ливицкому, Петлюра принял решение возобновить деятельность министерств УНР в Каменец-Подольском, однако эта попытка поначалу закончилась арестом украинских министров на их «государственной территории», в том числе и Ливицкого. Одновременно с Каменецким «государственным центром» формируется государственный центр и Ставка Главного атамана в Варшаве, куда Петлюра вызвал как военного министра «в изгнании» генерала Сальского, так и адъютанта Ставки, своего племянника Степана Скрипника.

Пока Антанта разыгрывала карту дуумвирата Колчак — Деникин, Пилсудский воздерживался заниматься «восточной политикой», воздерживался от присоединения восточных земель и от помощи Петлюре. Но в декабре 1919-го становится ясно, что и Колчак, и Деникин разгромлены и «не оправдали надежд» Антанты.

В то же время польская армия располагала армией до 700 тысяч штыков и сабель (при сильной кавалерии) и Пилсудскому необходима была победная война для укрепления своей власти как «вождя нации». Украина была заветной целью Пилсудского, мечтавшего возродить могущество Речи Посполитой XVII века.

Уже 9 декабря состоялась первая личная встреча Петлюры с Пилсудским в президентском дворце Бельведер. С восьми вечера до пяти утра эта новая версия двух «П» предавалась воспоминаниям, политическим мечтаниям, находила общих знакомых... Оба, казалось, понравились друг другу. Петлюра оживился, вновь возвращаясь к жизни активного политика. Но в политике нет «друзей»...

Пилсудский блефовал, обещая Петлюре бескорыстную польскую помощь. И Петлюра все больше увязал в польских уловках, ведь поляки подтверждали свои обещания

заявлениями о целесообразности сильной Украины для стабильности Польши. Вроде бы такие заявления были логичны, но Петлюра не учитывал того, что польские политики хотели просто его использовать для придания некой законности своего «вторжения на Восток» и захвата украинских земель.

Интересно, что Пилсудский вел переговоры с Петлюрой без ведома польского Сейма (парламента), который не особенно доверял Пилсудскому, считая его узурпатором и «хитрым литовцем» (он родился в Литве). Большинство партий польского Сейма было против «украинской авантюры». Они боялись самостоятельной Украины еще больше, чем «Великой России», так как семь миллионов украинцев оставалось под польской оккупацией. На союз с УНР дала согласие только Польская партия социалистическая.

Окончательно на войну против Советской России Пилсудский решился в начале декабря 1919 года, после рапорта командующего Волынским фронтом о слабости Красной Армии на Украине и достижения компромисса с украинской дипломатией. В это время Пилсудский искал союзников для «войны на Востоке» и согласился на формирование украинских частей в польской зоне оккупации на Волыни.

Пилсудский мечтал о буферном, марионеточном украинском государстве, которое будет помогать Польше в защите от России. Причем поход «на Восток» он предлагал начать немедленно, заявляя, что «большевиков необходимо разгромить, пока они не окрепли. Украина — вот их слабое место». К наступлению подталкивали и сведения о том, что ленинское правительство решило содействовать антипольскому восстанию в Галичине.

Во время встречи с Петлюрой Пилсудский не удержался и от «настоятельных рекомендаций» по поводу устройства украинской власти. Он предложил отстранить от Директории Макаренко и Швеца и хотел видеть только власть «вождя народа» Петлюры. В министерства УНР Пилсудский предложил трех министров-поляков, или двух поляков и одного русского либерала, «типа Савенкова», чтобы «успокоить польские круги». Однако после протестов Петлюры Пилсудский согласился на одного министра-поляка, который стал министром земледелия Украины, глазами и ушами Пилсудского в украинском кабинете министров. Пилсудский считал, что министр земледелия поляк не допустит реквизиции польских имений и социализации земли поляков на территории будущей УНР.

Уже в конце декабря 1919 года, при отступлении «белых», польская армия захватила «под шумок» еще украинской «землицы» — уезды Проскуровский, Могилев-Подольский и Староконстантиновский. В марте 1920-го польская группа осторожно пробивается в Восточное Полесье, захватив Мозырь и Калинковичи.

Как предварительное условие для переговоров с Москвой Варшава выдвигала выведение Красной Армии с земель, которые принадлежали Польше до «первого раздела» — до 1772 года.

На захваченных территориях Галичины, Волыни, Подолья поляки установили жестокий антиукраинский режим грабежей и насилия. Многие украинцы возвращались с оккупированных поляками территорий Украины в УССР, заявляя, что «лучше смерть, чем польское гостеприимство».

Издевательство польской военной власти над украинским крестьянством привело к тому, что уже в январе 1920 года Петлюра отправляет Пилсудскому меморандум, требуя прекратить насилие на Волыни и Подолье.

В феврале—мае 1920 года Петлюра окончательно лишил прав членства в Директории Макаренко и Швеца, и совет министров УНР передал все функции главы державы исключительно Петлюре. (Только в октябре 1920 года Макаренко и Швеца неожиданно вспомнили и пригласили в УНР — для «конституционного процесса»). В то же время сам Петлюра стремился не подписывать компрометирующие документы ни как глава Директории, ни лично, а действовать исключительно руками «временно исполняющего обязанности премьер-министра» Ливицкого. Вся ответственность за «польские интриги» ложилась на Совет министров, который даже и не догадывался об украинско-польских тайных договорах. В то же время Петлюра выступает против любых правительственных шагов по ограничению его личного полновластия. Находясь в двойственном положении единственного представителя Директории, Петлюра продолжал делать вид, что Директория (форма коллективной власти) существует, хотя все понимали, что власть в УНР уже давно «власть личной полувоенной диктатуры». Слово «Директория» как определение власти было уже обманом, но Петлюра держался за эту формулу, которая придавала его диктатуре видимость законности и преемственности, связывала его власть с полуторагодичным всенародным восстанием против гетмана... Причем Петлюра решил не обременять себя никакими новыми законами, принципиально отказавшись реорганизовать Директорию, и утвердить «закон о временном управлении». Но в то же время с начала 1920-го и до ноября в «правительственных кругах» УНР велись постоянные споры и разговоры о созыве предпарламента, который легализует власть Петлюры.

Обманом или самообманом было утверждение Петлюры, что власть УНР распространяется на Каменец-Подольский уезд? С 6 декабря 1919 года у УНР не было своей территории, а указанный уезд был оккупирован польскими военными.

В Каменце находился только небольшой украинский отряд (несколько сотен штыков), несколько министров УНР и с дюжину лидеров украинских партий — только видимость присутствия украинской власти. В феврале 1920-го туда приезжает премьер Исаак Мазепа, что немедленно приводит к аресту Мазепы и еще четырех министров УНР местным польским комендантом. И хотя вскоре они были освобождены, «место» украинским «властителям» было указано.

Плачевное положение Петлюры и его окружения усугублялось полным отсутствием денег, которых не хватало даже на личные нужды приехавших в Варшаву украинцев. Денег не было на содержание министров и чиновников в Каменце и Варшаве, на формирование военных отрядов УНР.

Но Петлюра не сидит без дела. Он развивает активную дипломатическую деятельность, встречается в Варшаве с послами Италии, Франции, Англии, Румынии, Чехословакии, Финляндии, Латвии... Однако официального признания УНР Петлюра смог добиться только от Латвийской республики (март 1920 г.). Кроме Латвии и Польши (Речи Посполитой), ни одна из стран серьезно о признании УНР и не помышляла.

И это не удивительно, ведь у УНР и территории своей не было. Петлюра писал тогда премьеру Мазепе: «Европа фактически предала наше национальное дело на волю Польши, решениями которой будет руководствоваться вся Европа».

В январе 1920 года Петлюра отослал очередную телеграмму Совету Антанты с просьбой помочь в вооружении украинской армии и передать военнопленных-украинцев из лагерей в Италии, Германии, Румынии для формирование новой армии УНР. Но ответа снова не дождался.

Исходя из сложившихся обстоятельств, Петлюра принял решение пойти на уступки полякам — в обмен на признание ими украинской государственности и предоставление военной помощи.

Еще в декабре 1919-го Пилсудский пообещал Петлюре сформировать боеспособную армию из числа украинских военнопленных — три дивизии (в количестве 12 тысяч человек), и передать ее под командование Главного атамана. Хлопоты по обмундированию, содержанию, вооружению, а так же по оплате жалованья украинским офицерам пообещала взять на себя польская сторона. Но слово свое она сдержала не полностью, обеспечив к началу войны одну треть от обещанного количества воинских формирований.

Части двух первых дивизий УНР формировались поляками из солдат и офицеров украинской армии, которые находились в лагерях для интернированных (Ровно, Луцк, Любар, Ланцут), где находились до 7 тысяч бывших бойцов УНР. Однако ужасающие условия, тиф и голод приводили к тому, что каждый день в украинских лагерях умирало по 15—20 человек. Еще до трех тысяч бывших бойцов УНР находились в лазаретах и госпиталях «на излечении», по выздоровлении их планировали также привлечь в новые формирования УНР.

В феврале 1920 года было начато формирование первой украинской дивизии из интернированных солдат, что томились в лагере Ланцут. Дивизия формировалась в Бресте и получила название 6-й украинской пехотной «сечевой» дивизии в составе 3-й польской армии (очевидно, всего планировалось организовать шесть украинских дивизий). К началу войны в дивизии находилось уже 2250 бойцов. В апреле 1920-го 6-я украинская дивизия располагалась в Бердичеве, где Петлюра осмотрел ее и признал полностью дееспособной.

Вторая дивизия, которая получила вскоре название 3-й украинской «железной» дивизии, формировалась в Каменец-Подольском и Могилеве-Подольском и имела около двух тысяч бойцов. В большинстве своем они вербовались из числа солдат и офицеров украинцев из частей генерала Бредова, что, отступая на запад, пробились из-под Одессы на Подолье. Эта дивизия занимала часть советско-польского фронта между Днестром и городком Ямполь.

Петлюра пытается добиться и от румынских властей согласия на формирование одной украинской дивизии из трех тысяч интернированных в Румынии воинов. Но этот проект так и остался нереализованным...

С 10 марта 1920-го года начинается новая фаза украинско-польских переговоров, в ходе которых 3 апреля 1920 года поляки предоставили украинской стороне свой проект политического договора и потребовали от делегации УНР немедленного ответа на него в течении четырех дней.

Предоставленный проект, и особенно пункт о новых границах, возмутил как Петлюру, так и Ливицкого. Они выдвинули контрпроект: западные границы должны проходить вдоль реки Западный Буг (современная граница Украина и Польши), вся гражданская власть на Волыни и Подолье должна была быть передана УНР, польская власть должна заявить о своем невмешательстве в украинскую аграрную реформу.

Встретившись с Петлюрой, Пилсудский пообещал пойти на некоторые уступки в вопросах границы. Но французские советники подгоняли Пилсудского, да и он сам понимал, что времени на переговоры уже нет.

10 апреля состоялась решающая конференция, в ходе которой поляки согласились умерить свои аппетиты и сдвинуть государственную границу немного на запад — до линии Здолбунов—Ровно—Радзивиллов. В то же время они ужесточили другие свои требования и ультимативно потребовали ответа на свой проект договора в три дня. Они уже не говорили с делегацией УНР как с равными...

Петлюра и Ливицкий думали поначалу отказаться от этого ультиматума. Ливицкий уезжает в Каменец-Подольский для консультаций с министрами УНР, но большинство членов правительства УНР согласия не дает. Время ультиматума прошло, а Петлюра еще не решился...

Но был ли выбор? В середине апреля 1920 года польские войска занимали линию фронта на запад от городов Коростень, Житомир, Козятин, Жмеринка, Ямполь. Под властью польской военщины была Западная Украина — Га-личина, почти вся Волынь (9 уездов), половина Подолья (5 уездов). У Петлюры же не было ни пяди земли... По договору с поляками Петлюре было обещано немедленно передать 9—10 уездов Подолья и Волыни и вооружить новую украинскую армию. Это был задел для будущего, и Петлюра стал думать уже о компромиссе...

21 апреля состоялся новый прием в Бельведере. Петлюра тогда проговорил с Пилсудским без свидетелей более пяти часов. Решение было принято и Рубикон перейден... Подписание последующих документов сопровождалось соглашением о полной тайне договора и решением о неразглашении политической конвенции.

Тогда, в апреле, в Бельведере Пилсудский предлагал «как вполне реалистичный» план создания Украины по Днепру на востоке... Он уверял, что на передачу Подолья и Киевщины Петлюре Ленин еще может согласиться. Однако Петлюра говорил о необходимости овладения Харьковом, Екатеринославом, Донбассом — главным промышленным потенциалом Украины.

По Варшавскому договору между Польшей и УНР, подписанному 22 апреля 1920 года, Польша признала Директорию УНР во главе с Петлюрой «как Временное правительство Украины». Интересно, что поляки признали только Директорию во главе с Петлюрой, но если бы Петлюра внезапно умер или был бы отстранен от власти, польские власти могли бы отказаться от признания государственности Украины.

Скандальный и обманчивый договор предполагал незыблемость польского землевладения на будущих территориях УНР до создания Конституции УНР, с учетом мнения польских помещиков и фермеров. Республика отказывалась и от своей аграрной социальной программы.

Но самым «похабным» решением стало решение о границах УНР—Польша. Руководство УНР соглашалось на то, что в составе Польши на вечные времена остается Галичина и Западная Волынь (162 тыс. кв. километров) с 11 миллионами населения, из которых 7 миллионов были украинцами. Самым болезненным был вопрос о волынских уездах, передаваемых Польше, в которых этнические поляки составляли примерно 4—10% от всего населения. Спорным и нуждающимся в дальнейших консультациях стал вопрос о Каменецком, Ровенском, Дубенском уездах. Он так и остался открытым, даже после подписания договора...

Исходя из Варшавского договора, правительство Польши признало границами Украины территорию на восток от реки Збруч и границ Ровенского уезда и до границ Речи Посполитой 1772 года (Правый берег Днепра, далее на юг — линия Чигирин—Шпола—Умань—Балта— Днестр). Такая формулировка не только исторически привязывала Украину к Польше, но и давала исторические основания для возможной в будущем аннексии украинских территорий, что окажутся под властью Директории.

Петлюра оправдывал Варшавский договор безвыходностью положения УНР, отсутствием каких-либо материальных средств, армии и территории. Тогда Петлюра намекнул и на международную заангажированность договора Мазепе: «Наш договор с поляками подписан при активной помощи Франции», «Польша — единственное для нас «окно в Европу».

Позже Петлюра напишет, что Варшавский договор — только «тактический ход для установления связей с Европой, что этот акт был актом спасения для дальнейшего продолжения нашей борьбы...» Петлюра все еще надеется, что Франция и Англия признают УНР после обретения ею территории и захвата Киева.

По военному договору польское командование обязалось провести наступление своими войсками только до Днепра и до границ 1772 года. Договор предполагал подчинение главнокомандующему польскими войсками всех вооруженных украинских частей и полное обеспечение польскими службами военного снабжения трех украинских дивизий.

Петлюра обязался поставлять продовольствие польским частям, а при невозможности создания надежного аппарата снабжения был вынужден согласиться на реквизиции продовольствия и коней у украинских крестьян.

Против договора выступили, казалось, все украинские политические силы: ЦК УСДРП, ЦК УПСР, Бунд, федералисты, «самостийныки», все галицкие украинские партии и министры УНР.

Интересно, что договор с Польшей был подписан от имени правительства Мазепы только одним Андреем Ливицким. Премьер Мазепа даже не знал о его подготовке. Ливицкий не имел никакого права его подписывать единолично, без согласия министров и еще троих членов Директории. Договор сохранялся в полной тайне и был опубликован только в 1926 году. Проигнорировав премьера в отношении договора, Петлюра без согласия с Мазепой проводит широкие изменения в самом правительстве Мазепы... Правительство «правеет» в соответствии с новой политической конъюнктурой. В нем оказываются 4 мини-стра-«самостийныка», 3 федералиста, а из «левых» осталось только два «умеренных» эсдека, в том числе и премьер.

19 апреля 1920 года Петлюра обратился с воззванием к украинскому народу. Он преувеличивал победы «Зимнего рейда», заявлял о плодотворной работе министерств, о союзе с Польшей, о скором созыве парламента и возобновлении войны. Но это воззвание не повлияло на настроение украинцев, которые знали цену «польскому союзу».

Но что мог, с другой стороны, сделать в этом положении Петлюра? Первое: уйти с политической арены и превратиться в частное лицо, ищущее политического убежища в Европе. Возможно, это было бы честнее, но тогда о возобновлении в ближайшее время борьбы можно было и не помышлять... Скорее всего, Петлюра стал бы лидером украинской эмиграции и получил бы шанс оказаться главной политической фигурой эмиграции как для украинцев Центральной Украины, так и для украинцев Западной Украины.

Второй путь: продолжать сопротивляться требованиям поляков и отстаивать свое мнение. Скорее всего, Польша и без согласия Петлюры напала бы на Советские республики и попыталась бы восстановить свои границы 1772 года, уже без всякого учета интересов украинцев. Петлюру бы отстранили, заменив на более сговорчивого «гетмана».

Третий вариант: пойти на уступки полякам, попытавшись превратить проигрыш в победу, как это сделал Ленин в 1918 году, подписав позорный Брестский мир. Но Петлюра решил продолжать войну во чтобы то ни стало, продолжал посылать на смерть тысячи молодых мужчин несмотря на то, что многим война казалась уже бессмысленной.

Петлюра пошел по третьему пути, выступив против себя вчерашнего. Еще полтора года назад он боролся против Скоропадского, как «прихвостня интервентов и помещиков», рисковал своей и чужой жизнью... Эволюционируя, Петлюра к весне 1920-го года оказался на месте Скоропадского... Более того, Скоропадский сам не призывал немцев «на помощь», как это сделал Петлюра в случае с поляками... Его природный оптимизм, мистическая уверенность в победе, слепая вера в собственную правоту толкали Петлюру на продолжение борьбы.

Уже в 1926 году, оправдываясь, Петлюра в письме к своему спонсору из Канады, напишет: «Только нечестный демагог может позволить себе говорить о том, что «Петлюра продал» Галичину, Волынь и так далее. Петлюра, если говорить правду, несет на себе ответственность за исторические «грехи» и недостатки украинской неорганизованности, малокультурности и не способствовавших обстоятельств в жизни украинской нации... путь для украинской державы пролегает через Киев, а не через Львов. Только тогда, когда Укр. Государственность закрепится на горах Днепра и около Черного моря, только тогда можно думать как о реальности о собирании украинских земель, захваченных соседями. Иная политика — это мечты, нереальные комбинации, что приведут к тому, что никакой Украины не будет... Я уверен, что правильность избранной мной линии оправдает история».

Петлюра хотел прежде всего, даже ценой личного позора, сохранить и закрепить, пусть даже на территории нескольких губерний само понятие — государство Украина. Ведь этой государственности не было с XVIII века... Петлюра надеялся перебороть ход истории, переломить объективные процессы... Но история ему этого не простила... Он проиграл свою «польскую кампанию» и потерял многих приверженцев... И до сих пор его обвиняют некоторые галицкие радикальные политики за предательство интересов Западной Украины...

Но не он один искал компромиссов... Владимир Винниченко с декабря 1919 года вел переговоры с большевиками о приезде в УССР, требуя для себя «крупных» постов в Советском правительстве: члена Политбюро ЦК КП(б)У, члена ЦИК УССР, наркома (министра) иностранных дел, заместителя председателя СНК УССР... Поиски постов привели в мае 1920 года Винниченко в Москву. Михаил Грушевский также в 1920-м «кокетничал» с новой властью, «пробивая» пути возможного возвращения в УССР, писал письма в ЦК КП(б)У... Даже неистовый батька Махно пошел на «последний» компромисс, объединив усилия своей вольницы с Красной Армией в октябре 1920-го. Так что 1920-й — год переломный, год окончания кровавой войны, можно назвать еще и годом великих компромиссов.

Борис Савинков, ранее сторонник Великой и неделимой России, также пошел на компромисс в 1920-м. Он возглавил Русский политический комитет, что поддержал Пилсудского в его войне против Советской России. Савинков весной 1920-го создает Русскую Народную Армию (генерала Перемыкина и Балах-Балаховича), которая силой в 15—20 тысяч штыков и сабель станет помогать Пилсудскому и Петлюре в их «стремлении на восток».

Присоединяется к войску Петлюры и конный полк донских казаков полковника Фролова, что сражался под лозунгом «За самостоятельную Украину! За самостоятельный Дон!»

25 апреля 1920 года началась полномасштабная советско-польская война. Наступление польских, украинских и русских частей против «красных» началось под благородным лозунгом «За нашу и вашу свободу!»

В своем обращении к украинскому народу Пилсудский заявил, что поляки идут на Украину против оккупантов, разбойников и грабителей, чтобы передать власть украинскому правительству. Но вскоре сами польские «освободители» покажут себя как «разбойники и грабители». На Украине поляки наступали под непосредственным руководством Пилсудского, силами трех (2-й, 3-й, 6-й) армий на Винницу, Бердичев, Житомир, Коростень. Уже 26— 28 апреля в битвах за Козятин, Житомир и Винницу советские 12 и 14-я армии были разгромлены, в плен захвачено до 10 тысяч красноармейцев...

Украинские дивизии наступают на Житомир и Могилев-Подольский, но на начало наступления в этих двух дивизиях было только 3 800 человек, а в польский армии — 76 тысяч человек при 412 орудиях... Еще 4 300 штыков и сабель Украинской армии Омельяновича-Павленко, возвращаясь из «Зимнего похода», ударили в тыл «красной» обороны. К середине мая 1920-го украинские войска составляли около 10—11% от общей силы польско-украинской армии на Украинском фронте. В то же время на всем польско-советском фронте польская армия составляла 148 тысяч штыков и сабель (при 894 орудиях, 51 самолете).

5 мая польская армия неожиданно подошла к киевским окраинам. А на следующий день из пригорода Пуща-Водица польская группа на трамваях ворвалась в центр Киева, посеяв панику среди оборонявших город. Киев был занят польскими войсками 7 мая. А 9 мая, с подчеркнутой помпезностью, с участием «вождя» Пилсудского, прошел польский «парад победы» в Киеве. Тогда говорили о возможной коронации Пилсудского королем Речи Посполитой и «коронации» Петлюры «гетманом Украины».

В тот же день польские войска, переправившись на левый берег Днепра, заняли плацдарм в 15—20 км на восток от Киева.

Украинское население настороженно и без энтузиазма встретило союз поляков и Петлюры, а с приходом польских частей настроения превратились во враждебные. На то были веские причины. Самочинные, бесконтрольные реквизиции напоминали самые темные времена гетманщины — лето 1918 года. Польские коменданты забирали у крестьян скот, зерно, фураж, сахар, жестоко расправлялись с недовольными и «саботажниками». Крестьяне заявляли, что режим польский «даже хуже, чем режим советский».

Такое поведение союзников вызвало резкие протесты Петлюры. Он пытается воздействовать на Пилсудского, его совет министров, сейм, местных военных командиров, но вскоре понимает, что его стремятся просто игнорировать.

Не сдержали поляки свое слово относительно комплектации армии Петлюры. Мобилизацию в армию УНР они разрешили только в нескольких уездах, хотя до этого обещали, что мобилизация в армию УНР пройдет в большинстве уездов Волыни, Подолья, Киевщины.

Не оправдались надежды и на создание аппарата местной украинской власти. Петлюрой были назначены главный комиссар УНР в освобождаемых местностях, главный комиссар Киева и освобождаемых уездов. Однако украинские комиссары ничего не решали, и вся полнота власти сохранялась в руках польского военного командования. На первом этапе войны Петлюра был просто не в состоянии организовать власть на местах. Только в Каменец-Подольском, Могилеве-Подольском и Виннице структуры УНР пытались установить подобие украинской власти...

В начале мая с востока с тяжелыми боями к линии фронта приближалась армия «Зимнего похода» Омельяновича-Павленко (6 400 штыков и сабель, 14 пушек, 144 пулемета, пехота на 2 500 возах). Эта армия прошла по тылам «белых» и «красных» за 180 дней похода 2500 километров. В феврале 1920-го она прошла из района Северной Херсонщины к Днепру, на Полтавщину, далее повернула на запад и вновь оказалась у Елизаветграда.

В начале марта 1920-го части этой армии уже двигались на юго-запад в район Умани—Балы. Рейд по вражеским тылам оброс массой невероятных слухов. Даже в европейских газетах сообщалось о том, что отряды Омельяновича-Павленко захватили Одессу! Оптимист Петлюра тогда немедленно заявил: «Ситуация способствует нам». Уже 24 марта Петлюра отправил приказ Омельяновичу-Павленко, в котором призывал «армию» двигаться на соединение с польскими силами, на Могилев-Подольский, присоединяя к себе остатки развалившийся Галицкой армии, но при приближении к польской границе «законспирировать» галичан. У Петлюры рождались фантастические планы, например, занять силой этой армии железную дорогу Вапнярка—Одесса, построить оборону на Подолье и вдоль Днестра и, скопив силы, прорваться к Одессе.

16 апреля армия Омельяновича-Павленко с боем врывается в городок Вознесенск, где захватывает 10 орудий и два миллиона патронов. В конце месяца «зимняя» армия штурмует Ананьев и Балту. В районе Балты к ней присоединяется около 800 солдат-галичан из Червоной (красной) украинской Галицкой армии — ЧУГА — и несколько сот крестьян-повстанцев. (Формация ЧУГА возникла в начале 1920 года, после очередного перехода Галицкой армии от Деникина к большевикам.)

Приближаясь к линии фронта, армия Омельяновича-Павленко наскакивает на Вапнярку, Тульчин, Крыжополь. 6 мая она прорвала фронт в районе Ямполя и присоединилась к 3-й украинской «железной» дивизии, что воевала в составе 6-й польской армии и атаковала Ямполь с запада.

Переход на Подолье основных сил петлюровцев позволил провести переорганизацию армии и заложить еще 4 украинские дивизии, которые, впрочем, по численности напоминали больше полки. Правда, в оперативном отношении украинская армия (уже 20 тысяч солдат при 37 пушках) все еще подчинялась командующему 6-й польской армией. Надо отметить и то, что украинские части не были как следует обмундированы, не были хорошо вооружены, испытывали постоянный недостаток патронов и снарядов.

Пилсудский хотел превратить Петлюру в вечного просителя патронов, сапог, полномочий, держать его «на коротком поводке», боясь, что украинская армия из союзника Польши когда-нибудь превратится в ее главного врага.

Страх за будущее положения поляков в присоединенных украинских землях читался и в поведении Пилсудского по отношению к солдатам Галицкой армии, которые десять месяцев назад воевали против Польши.

24 апреля у Жмеринки две бригады галичан из ЧУГА подняли восстание против своих «красных» командиров. Восемь тысяч галичан тогда добровольно перешли на сторону наступающей польской армии, но были немедленно разоружены поляками и отправлены по домам.

Начиная войну, Пилсудский и Петлюра возлагали надежды на огромное повстанческое крестьянское движение, что полностью дезорганизует «красный» тыл. Петлюра убеждал союзника, что с первыми ударами польской армии фронт и тыл «красных» развалятся. Но этого не случилось... Хотя (в мае 1920 г.) на юге Киевщины, севере Херсонщины, на Полесье и в Запорожье и действовали сильные повстанческие группы общей численностью до 50 тысяч человек, большой помощи в наступлении союзникам они не оказали. Повстанцы действовали хаотично, неорганизованно и уклонялись от столкновений с крупными формированиями Красной Армии. Только в далеких от фронта степях Запорожья повстанческая армия Махно вновь била «красные» дивизии.

1 мая 1920 года Петлюра приезжает из Варшавы в «свою» Украину, останавливается в Каменец-Подольском, в Могилеве-Подольском, далее следует в Винницу, что становится временным «государственным центром» УНР. Хотя «своей» территорией Петлюра эти города с трудом может назвать. В них господствовали польские коменданты, а приказы правительства УНР часто игнорировались. Да и сам Петлюра не «блистал как триумфатор», как глава державы, он даже не имел оборудованного штабного вагона и прибыл на «свою территорию» в четырех товарных вагонах-теплушках.

В «своих пенатах» Петлюра уже не чувствует себя победителем. Со всех сторон его критикуют, а то и обличают за Варшавский договор. Премьер Мазепа, так и не согласившийся с договором, грозит немедленным уходом. Петлюре приходится постоянно оправдываться, убеждая, что договор — лишь «временный выход из ситуации».

16 мая в Винницу на встречу с Петлюрой приезжает Пилсудский. Однако Петлюра уже порядком поднадоел польскому «вождю». Ему претят постоянные нарекания «директора» на бесчинства «победоносной» польской армии на Украине, настоятельные просьбы передать УНР уезды, что по договору должны были уже давно находиться под властью Директории. С гражданской украинской администрацией Пилсудский просит подождать (разрешил только 8 июля) и распоряжается только освободить часть пленных — солдат ЧУГА, из которых была создана Херсонская дивизия армии УНР.

Однако обещание Пилсудского дать разрешение на формирование и вооружение 6 украинских дивизий так и не было реализовано. Польские власти «на местах» не разрешили проводить мобилизацию крестьян на Волыни и в большинстве уездов Подолья. Они срывали кампанию мобилизации и даже разгоняли мобилизационные пункты.

Премьер Мазепа, по решению ЦК УСДРП, в середине мая 1920 года, все-таки уходит в отставку. Петлюра был вынужден искать «новый кабинет» в условиях, когда ни одна крупная украинская политическая сила не поддержала его политики. Тогда Петлюра вспомнил о киевской группе либералов-масонов, которой удавалось «сохраняться» в Киеве и при «красных» и при «белых». 20 мая Петлюра уезжает в Киев... Его с почестями, с почетным военным польским караулом, с оркестром и рапортом встречают в «его будущей столице». Но в Киеве Петлюра — «фигура декоративная». Власть у польских военных, а украинский комиссар Киева — фикция. К тому же Пилсудский «пока» не разрешил Петлюре перенести столицу УНР в Киев.

Неделю, проведенную в Киеве, Петлюра использовал для «подбора» новых министров и уже вечером 27 мая он выехал из Киева в Винницу с новым утвержденным кабинетом министров, в который вошли пять украинских радикал-демократов и четыре украинских социал-демократа.

Премьером правительства стал Вячеслав Прокопович.

Справка: Прокопович Вячеслав Константинович (1881—1942) окончил Киевский университет, ученый-историк, преподаватель гимназии. Член Украинской радикально-демократической партии, ТУП, журналист, масон. В 1917 г. — член ЦК партии федералистов, член Центральной Рады и Малой Рады. В 1918 г. — министр просвещения УНР. В 1920 г. — премьер-министр УНР, радикал-демократ. С 1920 г. в эмиграции.

В числе министров УНР образца середины 1920-го и «старые знакомые» Петлюры: Саликовский — министр внутренних дел, Никовский — министр иностранных дел, Ливицкий — министр юстиции, Мазепа — министр земельных дел...

С конца мая 1920-го польско-украинская армия утрачивает инициативу и переходит к обороне. Армия Петлю-

ры завязла в боях у Ямполя. В начале июня под Умань, на польский фронт, была переброшена 1-я Конная армия (16 тысяч сабель). Конница Буденного, прорвав польскую оборону юго-западнее Киева, вышла в тыл польских войск к Житомиру, поставив киевскую группировку поляков под угрозу полного окружения; 6-я украинская дивизия, совместно с польскими войсками, пыталась отбить «красных» от Житомира...

Одновременно части 12-й советской армии, форсировав Днепр у Чернобыля, вышли с севера в польский тыл, намереваясь замкнуть окружение Киева. Польское войско было вынуждено быстро убраться с Киевщины. 12 июня «красные» заняли Киев. К 17 июня, дате окончания Киевской операции, поляки отступили на линию Коростень — Житомир—Бердичев—Винница. Южнее этой линии, в междуречье Южного Буга и Днестра, на вспомогательном участке фронта, с 12 июня отступала на запад армия Петлюры. Тут Красная армия отбила у петлюровцев Вапнярку, Тульчин...

Правительство УНР и Петлюра 7 июня были вынуждены переехать из Винницы в Жмеринку. Но в Жмеринке пришлось оставаться только неделю... Далее путь «республиканских структур» и армии лежал на Проскуров, откуда уже 18 июня «столица» очередной раз переместилась в Каменец- Подольский.

Прорыв польского фронта в районе Бара, в направлении на Проскуров, выход 8-й советской конной дивизии в тыл петлюровцам, потеря связи с польскими войсками вынуждали армию Петлюры откатываться на запад. Только 8 июля 1920 года, когда польская армия была уже разбита под Киевом, Петлюра принял из «ослабевших» польских рук военную и государственную власть над районом Каменец-Подольского—Проскурова. Хотя и эта власть оказалась призрачной, ведь 10 июля началась эвакуация украинской армии и правительства за Збруч.

В дни того летнего бегства с Украины даже завзятые петлюровцы говорили, что если бы 8-я конная дивизия Красной армии — дивизия «Червоного (красного) казачества» (командир — «старый знакомый» Виталий Примаков) повернула на юг и наступала бы не на Проскуров, а ударила бы по Каменец-Подольскому, она могла бы сразу ликвидировать правительство, Директорию и армию УНР. Ведь Каменец тогда обороняло всего четыре тысячи деморализованных солдат, которые к тому же практически не имели патронов, потому что с начала июня поляки перестают поставлять петлюровцам продовольствие, амуницию, патроны. Случай снова спас Петлюру.

14 июля армия УНР отходит за Збруч, в уже «польскую» Галичину. С 14 по 26 июля петлюровцы удерживают позиции между Днестром и Гусятиным. С 27 июля остатки армии отходят на линию реки Сирет, расположившись между Днестром и Чертковым. Ставка и часть правительства расположились сначала в селе Окопы, далее — в селе Скала. Через десять дней петлюровцы отходят дальше на запад, избрав обороной берега речки Стрипа от Днестра до городка Бучач. Не только длительное отступление и неудачи на польском фронте деморализовали армию Петлюры. Большой проблемой стало полное отсутствие как армейских поставок, что должны были осуществляться польским командованием, так и полное отсутствие польских денежных знаков для проведения закупок продовольствия на Галичине.

Чтобы прокормить себя и отступавших с армией гражданских, солдаты армии УНР — «защитники украинского крестьянства» — стали сами прибегать к насильственным реквизициям продовольствия, забирая его у крестьян Галичины. Такие «действия» приводили к эксцессам — к вооруженным столкновениям с местной крестьянской самообороной.

С конца июля 1920 года Красная армия силами 1-й Конной и 14-й армий начала наступление на Львов, прорвав оборону у Брод и Тернополя. Прорыв армии Буденного к Львову и быстрое отступление поляков обнажили северный фланг (до 100 километров) армии Петлюры. К 18 августа 1-я Конная начала штурм Львова. Некоторые части армии повернули на северо-запад, на Варшаву, но на пути их встала крепость Замостье, которую буденовцы так и не смогли взять. Эту крепость неделю обороняла 6-я украинская дивизия и один польский полк...

В июле 1920-го возникла новая опасность полного разгрома для армии Петлюры, что была прижата к берегу Днестра. Единственным выходом оставалось отступление на юг, за Днестр, под защиту его крутых правых берегов. Спасаясь от ударов «красной» конницы, Петлюра приказал отвести армию за Днестр, на Покутье. Это был самый «нестратегический», третьестепенный район обороны — километров 130—140 от границы с Румынией и развалин средневекового города Галич (в XII—XIV веках — столицы сильного Галицко-Волынского княжества). Петлюровский фронт прикрывал только маленький городок Коломыя (центр Покутья) и восточные подходы к городу Станислав. За плечами армии было всего 60—70 километров тыла, а дальше уже шли пограничные горы Карпаты. Этот «глухой угол» в момент молниеносного наступления на Варшаву и Львов, когда замаячили перспективы мировой революции, красноармейских стратегов вообще не интересовал. И петлюровская армия, что составляла тогда до восьми тысяч штыков и сабель (из них три тысячи были больные, раненые и невооруженные бойцы) могла еще долго «успешно» оборонять Покутье. Однако, развивая наступление на Львовский плацдарм, красная конница переправилась через Днестр, западнее Станислава, и ударила по станции Стрый, стремясь полностью отрезать польско-украинские части, находящиеся в Покутье и Прикарпатье, от основных польских войск.

Захват силами 8-й советской конной дивизии городка Стрый (19 августа 1920 г.) роковым образом повлиял на настроения армии Петлюры. В те августовские дни Красная Армия штурмовала Львов, а под Варшавой разгорелись самые ожесточенные бои этой войны. Еще не было никаких известий о разгроме Красной Армии и можно было только гадать, устоит ли Варшава. В то же время Петлюра начал консультации о переходе, в случае разгрома польской армии, своих частей в Румынию. Не дожидаясь разрешения событий, галичане из Херсонской дивизии тайно покинули Петлюру и ушли карпатскими перевалами в Чехословакию. Неудачи на фронте усилили дезертирство в армии, которая за август сократилась с 8 до 6 тысяч бойцов.

18 июля 1920 года правительство Вячеслава Прокоповича переезжает в маленькое польское местечко Тарнов, что около Кракова. Польские власти предоставили в Тарнове гостиницу «Бристоль» для «государственного центра» УНР и выдали некоторые субсидии на его содержание. Сам Петлюра, как Главный атаман, предпочел оставаться с армией на украинских землях. Эшелон командования состоял из четырех вагонов Директории и ее канцелярии, пяти вагонов Генерального штаба и командующего Омельяновича-Павленко.

После того как министры «без государства», которые уже ничего не решали, ограничились территорией одного отеля в захолустном Тарнове, в их среде начались постоянные конфликты. Угрозы отставкой стали ежедневными проявлениями внутреннего кризиса. Чтобы как-то занять своих министров в Тарнове, Петлюра решает создать Комиссию по выработке конституции УНР и условий созыва парламента.

Поражение польской армии на фронте усиливало недовольство поляками как со стороны министров, так и со стороны руководства петлюровскими частями. Поляки не напрасно переживали по поводу втягивания петлюровцами в борьбу «галицких элементов». Уже в июле 1920-го фиксируется перемена позиции Петлюры относительно галичан. Если поначалу он запрещал проводить всякую агитацию в пользу единства Центральной Украины и Галичины, то, когда армия УНР оказалась в Галичине и Покутье, а поляки терпели поражение за поражением, всех поразили смелые и неожиданные заявления Петлюры: «Польша должна дать возможность Галичине присоединиться к Украине», «Галичина должна войти в Украину без сохранения своей автономии». В своем письме Пилсудскому Петлюра предлагал польскому «вождю»: «уступить в галицком вопросе», «разрешить галичанам служить в петлюровской армии», «освободить арестованных офицеров Галицкой армии». Петлюра также требовал перевести 6-ю украинскую дивизию из Замостья на юг, к основным силам армии УНР.

Петлюра стал более активным в отношениях с Пилсудским уже после того, как в конце июля 1920-го до него дошла информация о тайных мирных переговорах поляков с Лениным. Узнав об этом, Петлюра отсылает возмущенную телеграмму «другу» Пилсудскому, заявив, что на основании этой информации он решил самостоятельно обратиться к Ленину с предложением начать мирные переговоры УНР—РСФСР. Но нарком иностранных дел РСФСР Чичерин наотрез отказался допустить до переговоров делегацию от УНР, посчитав эту республику непризнанной.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА ВОСЬМАЯ После Октября. – Мережковский и Горький. – Все «вверх дном»: Анна Вырубова и Александр Блок. – Мережковские и Брюсов. – «14 декабря». – Церковь в 1917–1919 годах и конец «теократической утопии» Мережковского. – Годы военного коммунизма. – Побег из Советской России. – Польша, 1920 год. 

Из книги Дмитрий Мережковский: Жизнь и деяния автора Зобнин Юрий Владимирович


Глава шестая ХЛЕБНИКОВ И «ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ЧЕКИ» 1919–1920

Из книги Велимир Хлебников автора Старкина София Вячеславовна

Глава шестая ХЛЕБНИКОВ И «ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ЧЕКИ» 1919–1920 Судьба щедро дарила Хлебникову встречи с необычными людьми, и он сам постоянно искал таких встреч. В этот приезд Москва и москвичи быстро наскучили ему. Он получил аванс от издательства «ИМО», а дальше, вместо того чтобы


ГЛАВА 18 ВОЙНА ПРОТИВ «БЕЛЫХ» 23 сентября—6 декабря 1919 г.

Из книги Воспоминания автора Кшесинская Матильда

ГЛАВА 18 ВОЙНА ПРОТИВ «БЕЛЫХ» 23 сентября—6 декабря 1919 г. Итак, новая война, которую республиканские лидеры пытались всеми силами избежать, началась. Проигнорировав процедуру формального объявления войны, армия Деникина ударила по скоплениям войск противника на фронте


Запись от 25 ноября / 8 декабря 1919 г. Ростов

Из книги Есенин. Путь и беспутье автора Марченко Алла Максимовна

Запись от 25 ноября / 8 декабря 1919 г. Ростов Семнадцатого ноября бежали. Вот уже несколько дней как мы в


Запись от 28 ноября / 11 декабря 1919 г

Из книги Повесть из собственной жизни: [дневник]: в 2-х томах, том 1 автора Кнорринг Ирина Николаевна

Запись от 28 ноября / 11 декабря 1919 г Устроились здесь у одних знакомых[3]. Сегодня-завтра сдадут


Запись от 30 ноября / 13 декабря 1919 г

Из книги автора

Запись от 30 ноября / 13 декабря 1919 г Сегодня Харьков сдали большевикам. Пишут, что это сделали нарочно, по установленному плану, но я этому не верю. Да и можно ли верить? Теперь там шныряют автомобили с красными звёздами, развеваются красные


Глава тринадцатая …Третий вылупляется глаз из пупа Декабрь 1919 – лето 1920

Из книги автора

Глава тринадцатая …Третий вылупляется глаз из пупа Декабрь 1919 – лето 1920 Вскоре после отъезда Зинаиды Николаевны, выбив окна и распахнув двери, к Есенину вломились скверные гости. Первым перешагнул порог Холод, вторым – Голод. Россия смертно бедствовала уже давно, но он


28 ноября (по нов. ст. 11 декабря. — И.Н.) 1919. Четверг

Из книги автора

28 ноября (по нов. ст. 11 декабря. — И.Н.) 1919. Четверг Устроились здесь у одних знакомых.[75] Не сегодня-завтра сдадут Харьков. Вчера была у Наташи, она живет в Нахичевани,[76] но я к ней бегаю. Она мне показывала свои стихи, и меня опять мучает зависть. Но я это объясняю тем, что


30 ноября (по нов. ст. 13 декабря. — И.Н.) 1919. Суббота

Из книги автора

30 ноября (по нов. ст. 13 декабря. — И.Н.) 1919. Суббота Сегодня Харьков сдали большевикам. Пишут, что это сделали нарочно, по установленному плану, но я этому не верю. Да и можно ли верить?.. Теперь там шныряют автомобили с красными звездами, развеваются красные тряпки. Бедные


19 ноября / 2 декабря 1920. Четверг. Константинополь

Из книги автора

19 ноября / 2 декабря 1920. Четверг. Константинополь К сожалению, давно уже не писала дневник. Причина глупая: нет карандаша и света. С чего начать — не знаю, слишком много у меня пропущено. В последний раз я писала какую-то глупость, не относящуюся к делу, но ведь я пишу не


25 ноября / 8 декабря 1920. Среда

Из книги автора

25 ноября / 8 декабря 1920. Среда Константинополь. «Константин»Судьба, или, вернее, Кедров, нас перевел на «Константин». Это была длинная история. Наши мужья остались на «Алексееве» (кроме преподавателей); много слёз было пролито в темных, сырых кубриках. Кедров требовал, чтобы


28 ноября /11 декабря 1920. Суббота. Мраморное море

Из книги автора

28 ноября /11 декабря 1920. Суббота. Мраморное море Мне сейчас так тяжело, тяжело на душе. Как-то в первый раз я почувствовала, что Россия далеко, что вернусь туда еще очень не скоро, быть может, никогда, а что ждет меня — даже представить невозможно. Армия — в Галлиполи. Но что