Пятница, 1 июня 1945 года.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Пятница, 1 июня 1945 года.

Из балконных ящиков появляется кудрявый купырь, вьется лиственный огуречник. Я радуюсь утром маленькой зеленой жизни. На завтрак были 3 ломтика хлеба, намазала клейстером, который я смешала сама из сухих дрожжей и воды. Нищета правит.

Все же я решилась на большой поход, на этот раз за Штеглиц, к молодому секретарю из моей бывшей фирмы.

Берлин чистит себя. Дети выглядят снова вымытыми. Всюду видны семейные караваны ручных тележек – беглецы из окрестностей Берлина, которые стремятся домой. И тут и там у стен и фонарных столбов клеятся листки, которые силезцы и Восточная Пруссия призываются к сборным транспортировки на родину. В направлении запада должно быть попасть труднее, Эльба еще непроходима. Там встретились русские и янки, там они празднуют, как сообщалось по радио, все еще свое братание.

По дороге я проходила мимо длинных женских цепей, в синем и сером они тянулись через горы обломков. Ведра путешествовали из руки к руке. Возвращение во времена пирамид, только что, мы не строим, а разбираем.

Дом еще стоял, однако, выглядел сильно разбитым. В квартире огненные следы и трещины на стене. Обои висят в лоскутьях; все же, в маленькой комнате Хильды цветы в вазах. Я говорила, потому что Хильда странно молчала, пыталась ее рассмешить. До тех пор пока она сама не начинала говорить. Потом я поняла.

Хильда была в темно-синей одежде, так как у нее нет черного. 26 апреля она потеряла ее единственного брата. В то время как мать и сестра оставались в подвале, он пошел вверх на улицу, чтобы выяснить положение. Осколок гранаты раскроил ему висок. Немцы ограбили мертвеца. Другие занесли раздетый труп в близкую подворотню. Лишь на 2 дня позже Хильда, которая искала его всюду, нашла там брата. Мать и дочь увезли его на ручной тележке к народному парку, вырыли неглубокую могилу лопатой и уложили его, закутав 17-летнего вовнутрь его плаща. Там он еще лежит. Как раз мать пошла принести сирень на могилу.

От русских ни мать, ни дочь не пострадали. Высота 4 этажей до ее квартиры их защищали; кроме того, перила лестницы у третьего этажа были разбиты, они не полагали, что выше еще кто-то проживает. Хильда сообщила, что у них в подвале в спешке изнасиловали разросшуюся девочку двенадцати лет. К счастью, врач был недалеко, и оказал помощь. Другой женщине в доме пронесшийся с шумом русский оставил грязный носовой платок, в котором были завернуты всяческие ювелирные изделия, с золотым запасом баснословной стоимости про который теперь в доме ходят самые невероятные слухи.

Хильда рассказывает все это очень неподвижно. Лицо осунулось и выглядит как обожженное. На ней печать времени.

По дороге домой я навестила мою подругу Гизелу. У нее по прежнему живут 2 покинутых бреславских экс студентки. 3 грязных девочки; они провели сегодня утром несколько часов в женской цепи у обломков. Белокурая Герта лежала с покрасневшей головой на диване. Врач, который живет рядом, диагностировал воспаление яичника. Кроме того, Герта беременна с высокой вероятностью. Он вломился утром с небольшим количеством сухого хлеба. Монгол, который вскрыл ее, сделал это четыре раза.

К полудню у 3 женщин был жидкий мучной суп. Я присоединилась, чтобы не обижать их. У меня тоже был дикий голод. Гизела накрошила крапивы внутрь, которая дико растет на балконных ящиках.

Домой, и вверх в мою мансардную квартиру. Картина по дороге: черный гроб, сильно пахнущий смолой, закрепленный по-походному на ручной тележке. Мужчина и женщина разговаривали; ребенок сидел сверху. Другая картина: городской мусоровоз. 6 гробов на нем; один служил кучерам скамейкой. Они завтракали на ходу, открыли пивную бутылку и подносили по очереди ко рту.