Воскресенье троицы, 20 мая 1945 года.

Воскресенье троицы, 20 мая 1945 года.

Сияющий день. С раннего утра прозвучали по нашей улице шаги бесчисленных марширующих по дороге к друзьям и родственникам в других районах. Мы завтракали до 11 с пирогом и молотыми бобами кофе. Вдова угощала всяческими семейными анекдотами. Это ее сила. Однако, ее род действительно странен, там все абсолютно запутано: ее дед был три раза в браке, на много пережил 2 его жен. От всех этих браков теперь бегают дети и внуки; тети, которые моложе чем племянницы; дяди, одногодки с племянниками ходят в тот же самый школьный класс. Более того, так признается вдова, у него есть еще одна оставшаяся в живых супруга, которая живет теперь во втором браке с евреем. Этот их еврейский тесть умер задолго до начало Третьего Рейха; все же, он остался пятном в семейной хронике. Сегодня, напротив, вдова рассказывает прямо-таки с удовлетворением о нем и хвалится им.

После обеда я прошла вверх в мансардную квартиру, убирала горы извести и мусора, таскала ведро мусора вниз по лестнице, мыла пол. В гнилые балконные ящики я посадила купырь и огуречник; то есть, я посеяла в неглубокие канавки коричневые зерна и черные червячки, из которых должен вырасти мой огород. Как травы будут выглядеть, я знаю только с картинок на передних сторонах пакетов семян, которые из старого товарного остатка гамбурженка подарила мне. Позже я лежала на полу террасы на солнце. Довольно ветреное время. Чувствовала некоторое беспокойство. Оно накатывалось и сверлило меня. Я не могу продолжать жить как растение, я должна двигаться, что-то предпринять. Мне казалось, что у меня хорошие карты на руках. Смогу ли я сыграть правильно? Самое худшее - это нынешнее отрезанное бытие.

Когда я возвратилась на первый этаж к вдове, та лопалась от ликования. Неожиданно и без всяких поисков вдова наткнулась на жемчужину для галстуков; она спрятала ее в кончике пальцев набитых друг в друга носков. «Как я только могла забыть про это!» - удивляется она постоянно.

Мирно воскресенье троицы проходило. С 8 часов вечера я ждала старшего лейтенанта - Николая, который спросил меня в среду, может ли он сегодня прибыть. Он не пришел, и, пожалуй, больше не придет. Господин Паули не мог воздержаться от соответствующего замечания.