Простое сложение

Простое сложение

Два плюс два – четыре. Ни больше, ни меньше. На первый взгляд, как ни верти, из этого простого арифметического действия ничего другого не выжмешь.

Один из недавно ушедших от нас людей пояснил эту истину развернутой метафорой, столь же ядовитой, сколь и обывательской.

Возьмите любое количество лодок и сложите их. Лодка плюс лодка, плюс лодка, плюс лодка… сколько лодок ни складываешь, все равно парохода не получишь.

Оно конечно. Будто бы и так.

Но дело в том, что автор лодочного афоризма совершенно забыл о такой прекрасной вещи, как диалектика. Он показал себя сухим педантом и безнадежным схоластом. По его мнению, очевидно, если к одному пальцу прибавить другой палец, да еще палец, да еще палец – получится пять пальцев. Простая растопыренная пятерка. И ничего больше.

Для диалектика же вопрос обстоит несколько иначе.

Для него важен не самый факт сложения пальцев. Весь гвоздь для него в том, как их сложить. Например, при хорошей большевистской организации из пяти пальцев складывается весьма крепкий кулак, вдребезги разбивающий любое количество заботливо сложенных меньшевистских лодочек, приготовленных для спешного переезда с левого берега на правый.

На днях мне удалось увидеть собственными глазами, как простое сложение крестьянских хозяйств плюс крепкое пролетарское руководство – и ничего больше – создало сельскохозяйственную артель, которой вправе гордиться не только Нижне-Волжский край, но и весь Советский Союз.

Я говорю о сельскохозяйственной артели имени Демьяна Бедного.

Сперва несколько фактов и цифр.

Сельскохозяйственная артель имени Демьяна Бедного находится невдалеке от ст. Филоново в Ново-Анненском районе. Из 14 хуторов она объединяет около 800 бедняцких хозяйств, общей сложностью примерно в 14 000 гектаров земли, из которых в этом году засеяно и убрано тысяч двенадцать.

Население – донские казаки, станичники и хуторяне.

Тракторов всего три. Из них один неисправен. Сложных машин – молотилок-барабанов – пять. Есть еще амовский грузовичок, полученный из района в кредит. Работают главным образом на волах.

Короче говоря, механизации производства никакой. Обрабатывают землю без особой помощи государства. Обходятся простым объединением земли, тягловой силы, личного труда и тех машин, какие были в единоличном пользовании. Плюс, конечно, правильное пролетарское руководство и блестящая организация.

И в этом весь гвоздь.

Именно в этом и заключается причина того, что меньше чем за год своего существования артель стала образцовой и показала такие превзошедшие все ожидания темпы, результаты, что центральный орган партии газета «Правда» посвятила ее достижениям целую обстоятельную страницу (см. «Правду» № 245 от 5 сентября этого года), а Демьян Бедный написал стихотворение, в котором следующим образом формулирует значение победы, одержанной артелью его имени на одном из самых важных участков реконструктивного фронта:

Добивайте скорее кулацкую спесь!

Вот, смотрите, мы за год чего навертели!

Путь к спасенью крестьянскому здесь, только здесь,

В колхозной артели!

Если к этому применить общеизвестную мысль Ленина о необходимости искать на каждом данном этапе исторического развития центральное, так сказать, узловое звено и, ухватившись за него, вытаскивать всю цепь, то именно таким звеном на данном этапе является правильная организация бедняцких и середняцких масс в сельскохозяйственные артели.

Образцом такого рода звена оказалась артель имени Демьяна Бедного. Потому-то мы – Демьян Бедный и я – решили съездить и познакомиться на месте во всех подробностях с бытом и историей организации этой артели.

Хорошая погода бежит за нами по пятам, как легавая собака.

Уборка в самом разгаре.

Артельная земля лежит под дымчатым солнцем, как обширная русая голова, круглая и коротко остриженная под машинку. Она вся уставлена в шашечном порядке копнами пшеницы.

По дорогам, качаясь, скрипят нагруженные сверх всякой меры арбы. Длинные слюни, как вожжи, свисают с широкогубых воловьих морд.

Вереницы пустых арб, сбросивших свой груз возле молотилок, резко тарахтят по дороге в поле.

Иногда попадаются подводы, заваленные тугими мешками. Это беднодемьяновцы спешат сдать государству свои товарные излишки.

В некоторых местах жнивье перемежается с черными, бархатными, жирными квадратами свежевспаханных участков. Тут идет осенний сев. Многорядные сеялки на высоких колесах, как пауки-мухоловы, ползут, влекомые теми же волами, оставляя за собой аккуратно расчесанные волосы чернозема.

Одновременно колхозники делают множество самой разнообразной работы:

Пашут.

Сеют.

Возят.

Молотят.

Сдают.

При старом, единоличном ведении хозяйства это было бы совершенно невозможно. Недаром время полевых работ в старое время крестьяне называли страдой. Приходилось буквально разрываться. Какие-нибудь два-три человека весь день, не зная ни отдыха, ни срока, топтались по своему микроскопическому наделу (кстати сказать, бывали такие случаи, что земля отстояла от хозяйства за пятнадцать-семнадцать километров) и не знали, за что взяться.

Возьмешься за молотьбу – хлеб начинает гнить.

Возьмешься возить – молотьбу прозеваешь.

Справишься с молотьбой – раннюю зяблевую вспашку проворонил.

И так до бесконечности. Не хватало ни рабочих рук, ни рабочего времени, ни, разумеется, организации.

Каждый крестьянин должен был быть одновременно и пахарем, и сеятелем, и возчиком, и накладчиком, и молотильщиком, и кузнецом, и шорником…

И, разумеется, по нужде хватаясь за все эти дела сразу, ни с одним как следует не справлялся, хотя и надрывался в непосильной, абсолютно непродуктивной работе.

В старое время крестьянину не хватало в деле ведения своего хозяйства рационализации.

Объединение в артель сразу же развязало крестьянам руки и дало возможность свое обобществленное хозяйство строго рационализировать.

1931 г.