От печки к Франсу

От печки к Франсу

Франс — странная фамилия. Когда-то такими географическими фамилиями возмущался Василий Розанов, «мы скромные люди. А то Джек Лондон! Анатоль Франс. Ведь Франс это Франция. Хорош бы я был Василий Россия, да я стыдился бы нос показать».

Франс — псевдоним. Настоящее имя писателя Анатоль Франсуа Тибо. Родился он 16 апреля 1844 года в Париже. Начало биографии дадим по «литературным портретам» Андре Моруа. Француз о французе, писатель о писателе:

«В начале жизненного пути Франса — так же как у Стендаля, как у Бальзака — можно обнаружить немало обманутых надежд, связанных с порою детства и отрочества. Отец будущего писателя, книготорговец и издатель, был легитимистом и милитаристом, он испытал почтение перед своими богатыми клиентами. Мать Анатоля, женщина скромная, болезненная, набожная, обожала единственного сына и на первых порах приобщила его к своей ревностной католической вере, мальчик вырос в Париж; он почти все время проводит в книжной лавке, расположенной на берегу Сены, и совсем не знает природы; строй его чувств будет отмечен печатью урбанизма и книжности… В коллеже святого Станислава подросток получает классическое образование, слегка окрашенное богословием. Почти все его товарищи по коллежу принадлежали к знатным или богатым семьям, и мальчик страдал от сознания своей униженности. В самом Франсе было нечто от Пьеданьеля, подобно тому как в Стендале было нечто от Жюльена Сореля. Коллеж святого Станислава сделал его бунтарем на всю жизнь. Следует упомянуть также о юношеской любви Франса к актрисе „Комеди Франсэз“ Элизе Девойо, которую он обожал издалека. Это вынуждало юношу подавлять чувственность, и позднее в своих произведениях Франс рисовал образы актрис, капризных и сладострастных.

Первые влияния? Прежде всего — Мишле. Франс унаследует от него способность „ненавидеть сильно и страстно“. Он вообще будет развиваться „в направлении, противоположном тому, к которому его готовило полученное им воспитание“. Затем — Вольтер; ему Франс обязан своей иронией и чувством сострадания к людям. Анатоль Франс восторгается революцией, но не любит людей кровожадных: „Жестокость всегда остается жестокостью, кто бы к ней ни прибегал“. Гёте учит его спасительной гармонии, античности и культу богини Немезиды, которая олицетворяет собою не возмездие, а чувство меры и нелицеприятную справедливость. Дело в том, что этот юный бунтарь достаточно консервативен. Режим Второй империи смутно влечет его к себе. Грозная сила Парижской коммуны внушаете ему страх. Он боится и не приемлет яростных революционных взрывов, связанных с ними проявлений жестокости, он считает, что они неминуемо обречены на неудачу…»

А свой небольшой «литературный портрет» Андре Моруа заканчивает таким пассажем:

«В двух своих последних книгах — „Маленький Пьер“ и „Жизнь в цвету“ — Франс стремится описать „самого себя, но не такого, каким он был, а такого, каким он постепенно становился перед лицом старости и смерти“. У Пьера Нозьера был свой учитель, господин Дюбуа, подобно тому, как у Жака Турнеброша также был свой учитель. Но оба эти персонажа, вместе взятые, „в силу обретенного им единства раскрывают тайну их автора — тайну его двойственного существования“. Владевший им дух сомнения превратился в источник мудрости. Разумеется, существуют и всегда будут существовать фанатики и люди крайних взглядов. Анатоль Франс был другим. „Никем еще не опровергнуто, — заключает Жан Левайан (автор огромного исследования об Анатоле Франсе в 900 страниц. — Ю.Б.), — что чувство меры также служит непременным условием для спасения человека“. Таков же и мой вывод, о великая Немезида!»

Ну, что ж, спасибо, г-н Моруа, спасибо, г-н Левайан, вы дали почти готовый портрет Анатоля Франса. Осталось кое-что добавить, добавления касаются прежде всего книг, написанных Франсом. Но сначала два мнения.

Максим Горький: «Анатоль Франс для меня — владыка мысли, он родил, воспитывал ее, умел эффектно одеть словом, элегантно и грациозно выводил в свет…»

Юрий Нагибин: «Только русские писатели до конца серьезны (у нас невозможен Анатоль Франс в качестве национального гения), ибо слова не бросаются на ветер, слово предполагает давление, в каждом — зерно поступка, стон души и начало жеста…»

О-ля-ля! — как говорят французы.

Как писатель Анатоль Франс начинал с журналистики: писал заметки в библиографические каталоги, статьи в энциклопедии и справочники, рецензии, то есть писал о книгах, перед которыми у него был настоящий пиетет, «книги приносят счастье лишь тому, кто испытывает наслаждение, лаская их, — утверждал Франс. — Я с первого взгляда узнаю настоящего библиофила потому, как он дотрагивается до книги». Любовь к книгам и сделала его писателем да таким, который «непрочь засунуть вселенную в книжный шкаф».

Свою первую книгу, посвященную поэту Альфреду да Виньи, Франс написал в 24 года, книга вышла в 1868 году. После чего книги Франса стали появляться одна за другой: сборник «Золотые поэмы», поэма «Коринфская свадьба», повесть «Тощий кот». Известность Франсу принес роман «Преступление Сильвестра Боннара» (1881), дневник старого ученого-филолога, влюбленного в старину и книги, наивного и беспомощного в практической жизни. В этой книге Франс обнажает фальшь буржуазных законов, несправедливость установленных социальных порядков. Пошлости и убожеству верхов он противопоставляет наслаждение духовными ценностями и чувственными радостями.

Далее увидели свет роман «Таис», сборник «Литературная жизнь» (более 170 статей, ранее опубликованных в газете «Время»), сборник афоризмов «Сад Эпикура», «Саламандра», «Суждения господина Жерома Куэньяра». В последних двух действует герой аббат Куаньяр, мудрец и бродяга, любящий жизнь во всех ее проявлениях и относящий ко всему с большой дозой иронии, много различных новелл — «Валтасар», «Перламутровый ларец», «Клио» и другие. «Современная история» — сатирическое обозрение Франции конца XIX века. Подлинных высот сатиры Франс добился в романах «Остров пингвинов» и «Восстание ангелов».

Нельзя забыть и исторический роман «Боги жаждут» (1912) о французской революции. В нем Франс утверждает пессимистическую идею о вечной неизменности мира и, соответственно, об обреченности всякой революции. Другой исторический труд Франса — «Жизнь Жанны д’Арк». Еще романы — «Под городскими вязами» и «Ивовый манекен», герой которых господин Бержере смотрит на происходящее с позиции иронического наблюдателя. Он говорит так, что сразу и не понимаешь: говорит ли он серьезно, или шутит. Все это дало повод критикам обозначить подобное поведение, как «эффект Бержере», когда главный герой Франса созерцает мир и держится всегда лишь «на периферии событий».

Однако «на периферии событий» оставаться было невозможно, когда разразилась Первая мировая война. Как гуманист, Франс был раздавлен. «Думают, что умирают за родину, на деле умирают за промышленников», — с печалью констатировал писатель, «меня просто покидает разум; и больше всего меня убивает не злоба, людей, а их глупость», Франс жаждал гармонии, а увидел в мире жестокую бойню.

Не все оказалось благополучным и на личном фронте. Его связывала многолетняя дружба с мадам да Кайаве, которая с ним познакомилась, когда он был еще несмелым, неловким, занимался литературными, поделками, она заставила работать его по-настоящему, убедила заняться делом Дрейфуса, сделала знаменитым. Властная, слишком хорошо понимающая свои заслуги (муза-тиран), она в конце концов стала невыносимой, что и привело Франса к разрыву с ней, — так утверждает Ян Парандовский в своей книге «Алхимия слова». В 1910 году мадам де Кайаве умирает, и Франс испытывает потрясение от ее утраты, переосмысливая свои давние связи с ней.

Кстати говоря, Франс — один из немногих писателей-мужчин, относящийся ко всем нюансам женского существования очень внимательно. Он умел глубоко проникнуть в женский внутренний мир, и от этого все его литературные героини — Таис, Элоди, госпожа дез Обель, Атенаис, Роза Тевенен — не манекены в юбках, а живые, трепетные, вибрирующие существа. И каждая любит — мужа, сына, духовного наставника, Бога или любовника… и часто Бога, как любовника; любовника, как мужа… или сына… И при автор Франс не осуждает женщин. Он их понимает.

В начале XX века Анатоль Франс сблизился с социалистами, и социализм виделся ему как единственный положительной идеал будущего. Он горячо приветствовал русскую революцию 1905–1907 годов и стал даже председателем основанного им Общества друзей русского народа и присоединенных к России народов. Выступал на митингах и собраниях в защиту русской революции. Поражение русской революции было ударом для писателя.

В июле 1913 года Анатоль Франс приехал в Москву, — о, эта загадочная русская душа! — ему было жгуче интересно посмотреть на этот неведомый ему мир. Франс остановился в гостинице «Националь» и тотчас по прибытии, несмотря на усталость… «посетил Кремль, где побывал и в Гранавитой палате, и во дворцах, и в старинных соборах, осмотрел Царь-колокол и Царь-пушку…» — отмечал газетный репортер. Страстный книголюб, Франс много ходил по лавкам московских букинистов. Критик Абрам Эфрос, встретивший его в известной книжной лавке Старицына в Леонтьевском переулке, рассказывал, что «Анатоль Франс уверенными движениями перебирал книжные внутренности и вытягивал томики и брошюры… В своих черных перчатках он напоминал хирурга». В интервью газете «Голос Москвы» Франс сказал, что «Москва — это сердце России».

После Москвы Франс отправился в Петербург и ознакомился с богатствами Эрмитажа. Его сотрудников он поразил своими комментариями, словно он не раз бывал здесь. По поводу русской литературы Франс сказал, что очень жалеет, что не владеет русским языком и не может прочесть Пушкина, Лермонтова, Толстого и Тургенева в подлиннике.

1917 год Франс встретил восторженно. Он стал одним из первых друзей и защитников молодой Советской республики. В своем приветствии к 5-й годовщине русской революции Франс писал: «Она посеяла семена, которые при благоприятном стечении обстоятельств обильно взойдут по всей России и, быть может, когда-нибудь оплодотворят Европу».

Ему так хотелось. Ему так верилось. И, конечно, он ошибся. Он не знал многих ужасающих подробностей русской революции, даже не мог предположить, что Россию накроет кровавая волна насилия и установится жесткий режим диктатуры. Из знаменитой формулы французской революции: «Свобода, равенство и братство — или смерть», — в новой России уверенно торжествовала именно смерть. Франс не признавал никаких абсолютов, ни непререкаемых истин, а именно это вовсю торжествовало в советской России!

В 1896 году Анатоль Франс был выбран во Французскую академию. Примечательно, что он до этого высмеивал и Академию, и академиков, а вот с удовольствием надел на себя академическую мантию. В 1921 году он получил Нобелевскую премию. Во Франции издано полное собрание сочинений Франса в 25 томах. Много издавался Франс и у нас, ибо, как отмечал нарком Луначарский, Франс эволюционировал от иронии к надежде, и от скептицизма пришел к идеям коммунизма. Это, конечно, не соответствует книгам и взглядам Франса. Но нам так хотелось…

Многие советские писатели пытались подражать Анатолю Франсу, в частности Лидия Сейфуллина. Она попыталась писать, как Франс, «по-культурному»: «Потела я года — даже больше, сочиняла, ну просто прелесть: пейзажи, завязка, все как у людей. Прочитала на публике — и провалилась. Дышит вежливо аудитория, но пейзаж мой до нее не доходит. Ужасное положение, когда кругом дышат вежливо» (1927, по дневнику К. Чуковского).

Нет, под Франса нельзя. Надо быть просто Франсом.

Последние 10 лет жизни Анатоль Франс провел вдали от Парижа в Сен-Сир-сюр-Луар, в предместье города Тур, в небольшой усадьбе «Ла Бешеллери», откуда изредка наезжал в Париж, на Лазурный берег и за границу. Жил Франс в старинном особяке среди венецианских зеркал, итальянской мебели, античных скульптур, картин и множества других, предметов искусства. Но главное — это башня-библиотека, в ней Франс проводил многие часы, среди книг, которых были тысячи и тысячи. Полки с ними уходили под самый потолок и, чтобы достать их, писателю приходилось пользоваться высокой передвижной лестницей. Массивный стол, за которым он работал, был постоянно завален грудами газет и журналов: писатель хотел быть в курсе всех мировых событий. В свой 80-летний юбилей Франс выступил по проблеме мира: «Мы должны обеспечить мир — прежде всего…»

Анатоль Франс умер 12 октября 1924 года, на 81-м году жизни, в здравом уме и твердой памяти.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Возле печки

Из книги Дар бесценный автора Кончаловская Наталья

Возле печки «Москва, 28 октября 1887 Милые мама и Саша! Мы вот уже недели три как переехали на квартиру из гостиницы. Квартира небольшая, но, кажется, сухая и теплая… Путешествие совершили мы благополучно. С Пассеком мы распростились в Нижнем. Это очень веселый и хороший


ТАНЦЕВАТЬ ОТ ПЕЧКИ

Из книги Бизнес есть бизнес: 60 правдивых историй о том, как простые люди начали свое дело и преуспели автора Гансвинд Игорь Игоревич


«Клубится дым у печки круглой…»

Из книги О чём поют воды Салгира автора Кнорринг Ирина Николаевна

«Клубится дым у печки круглой…» Терпи, покуда терпится Пословица Клубится дым у печки круглой, Кипит на керосинке чай, Смотрю на всё глазами куклы — Ты этих глаз не замечай! Всё так же ветер в парке стонет, Всё та же ночь со всех сторон. А на стене, на красном


«Печки-лавочки»

Из книги Великий Яковлев. «Цель жизни» гениального авиаконструктора автора Остапенко Юрий А.

«Печки-лавочки» Грядущая война висела дамокловым мечом над всеми, кто работал тогда в авиапромышленности. Хотелось одного – еще времени передышки, еще чуть-чуть, чтобы успеть снять с производства устаревшие модели самолетов и освоить новые.Этот лейтмотив звучит во всех


3. Печки-грубки

Из книги Шаги по земле автора Овсянникова Любовь Борисовна

3. Печки-грубки Когда-то, до моего рождения, дома обогревались при помощи русской печи, по сути представляющей горнило, снабженное большой духовкой из кирпича, облицованной глиняной мазкой. Обычно ее топили с утра, когда шло приготовление пищи и выпечка хлеба. Тепло