Слава богу, у нас есть КГБ

Слава богу, у нас есть КГБ

Поскольку литературная общественность волновалась как будто больше других, к писателям в ЦДЛ явился ведший процесс председатель Верховного суда РСФСР Лев Смирнов, человек примечательной биографии. На Нюрнбергском процессе он был заместителем главного обвинителя от СССР Романа Руденко. В 1962 м вел процесс рабочих, участвовавших в расстрелянной войсками демонстрации в Новочеркасске. Сто с лишним человек отправил в лагеря, а несколько признанных зачинщиками по его приговору были казнены. Их реабилитировали только тридцать лет спустя.

Явившись на встречу со Смирновым, я в фойе ЦДЛ увидел Юрия Левитанского, который, будучи всегда крайним пессимистом, сказал, что Смирнов человек очень образованный и, конечно, найдет в свою пользу достаточно убедительных аргументов. Я в это не поверил. Я был тогда и сейчас убежден, что превратить ложь в правду никаким красноречием невозможно.

Встреча проходила при забитом до отказа зале. Председательствовал Сергей Михалков. Смирнов, желая расположить писателей к себе, демонстрировал свою образованность, знание английского языка (упоминая вскользь, что по утрам читает «Морнинг Стар») и не боялся произнести слово «феномен» с ударением на втором слоге. Синявского и Даниэля, по его словам, судили не за то, что они печатались за границей, а за то, что совершили преступления. А в чем состояли преступления, если не в печатании за границей, несмотря на образованность и опытность в демагогии, объяснить не смог.

Я послал Смирнову записку без подписи с вопросом, не может ли писательская организация взять Синявского и Даниэля на поруки. Записку прочел Михалков. Всплеснул руками:

— Какие поруки? — И прибавил: — Слава богу, у нас есть КГБ, охраняющее нас от таких писателей.

Автор гимнов всех времен и режимов в своих интервью постоянно подчеркивал, что совесть его по ночам не мучает. Естественно. То, чего нет, болеть не могло… Объясняя свою готовность служить (я бы сказал услужать) любому режиму, автор «Дяди Степы» говорил, что Волга при любой власти впадает в Каспийское море. Река Рейн тоже всегда впадала в Северное море, однако деятели искусства, активно сотрудничавшие с гитлеровским режимом, были осуждены обществом и подвергались остракизму, некоторые пожизненно.

После встречи с судьей все покинули зал подавленные. Ко мне подошла Вика Швейцер, работавшая в аппарате Союза писателей:

— Там ктото послал записку насчет того, чтобы взять ребят на поруки. Тебе не кажется, что это разумное предложение?

Я сказал, что кажется, но в своем авторстве не признался.

Через несколько дней стало ходить по рукам коллективное письмо с использованием моей идеи. У письма были критики, которые, оправдывая свое нежелание подписаться, говорили, что предлагать взять Синявского и Даниэля на поруки — значит признать их преступниками. Формально с этим можно было согласиться, но тактически я и сейчас, десятилетия спустя, считаю, что вопрос был поставлен правильно, и если бы вожди прислушались к голосу не совести, но разума, то крах советской системы произошел бы попозже… У них была возможность сделать хорошую мину при плохой игре. Сказать: мы считаем этих людей преступниками, но если вы готовы их перевоспитать, попробуйте. Однако они, отправив писателей в лагеря, вызвали бурю возмущения в стране и в мире, породили диссидентское движение и еще долго, последовательно и усердно рубили сук, на котором сидели.

У меня был сосед Илья Давидович Константиновский. Он советских вождей называл глистократией и разрабатывал (в основном в болтовне) теорию глистократии. Он считал, что члены глистократии, то есть просто глисты, забираются в мозг, пожирают его, и им нет никакого дела до того, что они когданибудь разрушат питающий их организм и сами погибнут. Глисты живут сиюминутными интересами.

Я не мог не отреагировать на процесс Синявского и Даниэля. Если бы я оставался никому не известным рабочим, то, скорее всего, промолчал бы, понимая, что мой голос будет услышан разве что местным отделением КГБ. Но, став писателем, автором программного для меня рассказа «Хочу быть честным», я не оставил себе возможности отмолчаться. У меня был какойто круг читателей, которые, может быть, хотели бы знать, как я отношусь к тому, что происходит. У меня не было ни малейшей склонности к какой бы то ни было политической активности, но я был согласен с утверждением одного из героев Павла Нилина: мы отвечаем за все, что было при нас.

Наши первые петиции были очень вежливыми и выдержанными по тону обращениями лояльных граждан к своему уважаемому правительству. Они были властью высокомерно проигнорированы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Давай сначала плохую, а потом хорошую. Поначалу немного опечалимся, а затем возрадуемся. Слава мудрому богу Маниту!

Из книги Я - мемуарю! автора Иванов Яков

Давай сначала плохую, а потом хорошую. Поначалу немного опечалимся, а затем возрадуемся. Слава мудрому богу Маниту! Слава, слава… - эхом поддакнуло все племя. - Так вот, - говорит Бегущий-за-Солнцем, - из-за моря приехали белые люди, они убили всех бизонов, на полях одно


II Порт-артурские впечатления. — Слава Богу — на миноносце! — Первый выход. — «Беречь и не рисковать!» — Тяжкая обида

Из книги Трагедия Цусимы автора Семенов Владимир Иванович

II Порт-артурские впечатления. — Слава Богу — на миноносце! — Первый выход. — «Беречь и не рисковать!» — Тяжкая обида Первое место, куда я направился, был, конечно, морской штаб наместника. Там я надеялся не только узнать что-нибудь достоверное о судьбе «Боярина», тесно


Глава вторая. Есть человек — есть проблема

Из книги Лукашенко. Политическая биография автора Федута Александр Иосифович

Глава вторая. Есть человек — есть проблема Гончар атакует Атмосфера страха, которую Лукашенко старательно нагнетал в стране, поглотила не всех.Он знал, что есть по крайней мере один человек, который представляет для него действительно серьезную опасность. Который будет


«Слава Богу, не успел»

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

«Слава Богу, не успел» В декабре 1941 года моей бабушке Евгении Петровне исполнилось 58 лет, но мне она казалась глубокой старухой. Она была мала ростом, очень худа (весила вряд ли больше сорока килограммов), вынослива и как будто самой природой приспособлена к выживанию в


«Слава Богу, не успел»

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

«Слава Богу, не успел» В декабре 1941 года моей бабушке Евгении Петровне исполнилось 58 лет, но мне она казалась глубокой старухой. Она была мала ростом, очень худа (весила вряд ли больше сорока килограммов), вынослива и как будто самой природой приспособлена к выживанию в


Богу[114]

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

Богу[114] Твой умысел доступен детям, Но зрелым извращен умом, Так, на пути преграду встретя, Свет длится траурным


«ЛЮБОВЬ НАРОДА ЕСТЬ ИСТИННАЯ СЛАВА ГОСУДАРЯ…»[1]

Из книги Мария Федоровна автора Кудрина Юлия Викторовна

«ЛЮБОВЬ НАРОДА ЕСТЬ ИСТИННАЯ СЛАВА ГОСУДАРЯ…»[1] Вхождение датской принцессы Дагмар в Российский Императорский дом началось с драмы — скоропостижно скончался ее жених (1865) — старший сын Александра II, великий князь Николай Александрович. Ей выпало стать свидетельницей


Слава богу, у нас есть КГБ

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Слава богу, у нас есть КГБ Поскольку литературная общественность волновалась как будто больше других, к писателям в ЦДЛ явился ведший процесс председатель Верховного суда РСФСР Лев Смирнов, человек примечательной биографии. На Нюрнбергском процессе он был заместителем


«Есть дверь и есть замок в квартире…»

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

«Есть дверь и есть замок в квартире…» Есть дверь и есть замок в квартире, И ты совсем один. А все ж В огромном мире, странном мире Ежесекундно ты живешь. И радио шумит, как примус, — Прибор давно минувших лет, И воздух обретает привкус Не только крепких сигарет. Он пахнет


Глава 1 «Иная слава солнца, иная слава луны…»

Из книги Женская гениальность. История болезни автора Шувалов Александр Владимирович

Глава 1 «Иная слава солнца, иная слава луны…» К рассмотрению проблемы гения и таланта можно подходить с разных сторон. Мы попробуем приоткрыть только две дверцы, ведущие в этот «черный ящик».ЗАВИСИТ ЛИ ГЕНИАЛЬНОСТЬ ОТ ПОЛА? В КАКОЙ СТЕПЕНИ ГЕНИАЛЬНОСТЬ И СЛАВА ЖЕНЩИНЫ


46. «Слава классическим формам! Гекзаметру древнему слава!..»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

46. «Слава классическим формам! Гекзаметру древнему слава!..» Слава классическим формам! Гекзаметру древнему слава!            В этой счастливой стране стыдно прозаиком быть. Выйдешь по утру – блестит залив ослепительным светом,            Словно бы тысячи солнц в


46. «Слава классическим формам! Гекзаметру древнему слава!..»

Из книги Ингмар Бергман. Жизнь, любовь и измены автора Шёберг Томас

46. «Слава классическим формам! Гекзаметру древнему слава!..» Слава классическим формам! Гекзаметру древнему слава!            В этой счастливой стране стыдно прозаиком быть. Выйдешь по утру – блестит залив ослепительным светом,            Словно бы тысячи солнц в


Эпилог. “Ибо Твое есть Царство и сила и слава”

Из книги автора

Эпилог. “Ибо Твое есть Царство и сила и слава” Двадцатого декабря 1986 года в Драматическом театре состоялась премьера шекспировского “Гамлета” в постановке Ингмара Бергмана. В главной роли выступил Петер Стормаре, Офелию играла Пернилла Аугуст.“Один из лучших моих