Встреча на темной улице

Встреча на темной улице

В это время в Запорожье было много банд и бандитов, я знал коекого из них, хотя близкого знакомства, конечно же, не водил. Еще до училища, в тринадцать лет, я короткое время дружил с толстым, ленивым и безобидным еврейским мальчиком Борей. Отец его погиб на фронте, а мама была тоже тихая, безобидная. Но старший брат Бори Фима был отъявленным бандитом, наводившим ужас на все Запорожье. Он был из тех, кого называют сейчас беспредельщиками. Помню, в клубе на танцах возникла драка. Фима и его сторонники били каких-то приезжих. Те решили спастись бегством. Фима кинулся за ними. На его пути оказался инвалид, опершийся задом на палку, — он как бы сидел на ней. Фима на ходу выдернул изпод него палку и побежал дальше, а инвалид упал навзничь.

Рассказывали, что там же в клубе, где драки вообще были обычным явлением, Фима повздорил с каким-то летчиком, Героем Советского Союза. Фима вырвал направленный на него пистолет, направил на летчика, загнал его под стол и, вдоволь поиздевавшись, вернул пистолет, предварительно вытряхнув из него патроны.

Наше ремесленное училище готовило не только разных специалистов, но было школой бандитизма, выпустило из своих стен немало авторитетов уголовного мира. Их звали уменьшительноласкательно: Вовчик, Лёнчик, Люсик, Мусик…

Году в семидесятом, приехав погостить к родственникам в Запорожье, я шел по темной улице с сигаретой в руке. Вдруг от стены дома отделились три фигуры. Одна из них загородила мне дорогу, другие застыли чуть поодаль.

— Разрешите прикурить? — сказал подошедший.

С детства я знал, что «Разрешите прикурить» — лишь предлог, и хорошо, если потом просто ограбят, а не пырнут ножом. В армии наш преподаватель топографии капитан Рогожин рассказывал, что, когда во время его службы в Ташкенте к нему обращались в темном переулке с подобной просьбой, он совал подошедшему пистолет под нос и говорил: «На, прикури!».

У меня пистолета не было.

Я чиркнул зажигалкой, поднес огонь к носу мужчины и вдруг узнал его:

— Волик!

Он вздрогнул и растерялся:

— Вы меня знаете?

— Еще бы! Мы же вместе в РУ8 учились!

— Да? А я вас не помню.

— Конечно, не помните. Я был никто, а вас знали все.

То, что я его помнил, на Волика подействовало благотворно. Он махнул рукой спутникам (они тут же во тьме растворились) и стал мне, попрежнему «выкая», рассказывать свою печальную историю. Брата Волика зарезали, сестра стала проституткой и умерла от сифилиса, а сам он всю жизнь с короткими перерывами провел в лагерях и к лагерному бытию так привык, что чувствует себя там лучше, чем на свободе. Мы простояли не меньше часа. За это время Волик выкурил несколько сигарет, несколько раз прослезился, а несколько одиноких прохожих остались неограбленными и непобитыми. Расстались мы друзьями.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Иду один по широкой, темной, холодной улице и... о ужас!

Из книги Вокзал мечты автора Башмет Юрий

Иду один по широкой, темной, холодной улице и... о ужас! Тут даже не одна, а целых две истории. Первую, почти мистическую, про неожиданную мою болезнь в Мюнхене, про Мишу Мунтяна, про чудесное мое воскрешение, я расскажу чуть позже. Это отдельная история, которая к конкурсу как


3. В поисках Темной Башни

Из книги Король тёмной стороны [Стивен Кинг в Америке и России] автора Эрлихман Вадим Викторович

3. В поисках Темной Башни Уже говорилось, что образы для своих книг Кинг находит в кино и в жизни, а идеи приходят к нему из литературы. В этот раз случилось наоборот: еще в студенческие годы, рассеянно листая книжку викторианца Роберта Браунинга, писатель наткнулся на


На темной дороге

Из книги На ладони судьбы: Я рассказываю о своей жизни автора Мухина-Петринская Валентина Михайловна

На темной дороге «Уважаемая Валентина Михайловна, Вам пишет… Валя, это ты? Я как прочла книгу, сразу поняла, что это ты! Не только по фамилии (бывают однофамильцы), но книга похожа на тебя. А еще ты говорила, что, если выживешь, обязательно будешь писателем.Я так обрадовалась


2. «С тёмной думой о Падшем Ангеле…»

Из книги О чём поют воды Салгира автора Кнорринг Ирина Николаевна

2. «С тёмной думой о Падшем Ангеле…» С тёмной думой о Падшем Ангеле, Опуская в тоске ресницы, Раскрываю его Евангелие, Его шепчущие страницы. И у храма, где слёзы спрятаны, Встану, робкая, за оградой. Вознесу к нему мысли ладаном, Тихо в сердце зажгу лампадой. Всё, что


«В ночной глуши, в каморке темной…»*

Из книги На взмахе крыла автора Ставров Перикл Ставрович

«В ночной глуши, в каморке темной…»* В ночной глуши, в каморке темной, Захлебываясь верностью и страхом, Сводить, вздыхая, счет судьбе заемной, Возможностям падения и краха, Чтоб то, о чем мы и мечтать не смели, Скользя, не помня, спотыкаясь, мимо… А рядом на обоях птицы


В темной студии

Из книги Мэри Пикфорд [Maxima-Library] автора Уитфилд Айлин

В темной студии Первой о кино заговорила Шарлотта. В марте 1909 года она, Джеки и Лотти играли в бруклинском театре «Маджестик» в спектакле Чонси Олкотта «Оборванец Робин». Некоторые члены труппы зарабатывали небольшие деньги, снимаясь в коротких фильмах ведущей


I. «Высоко над жизнью темной…»

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

I. «Высоко над жизнью темной…» Высоко над жизнью темной, Над бездушной суетой Жил на небе ангел скромный, Не сановный, а простой. Он в блаженстве совершенном Не грустил и не мечтал — Вообще обыкновенным Ангелом существовал. Вечный день под сенью рая Песни нежные он


«За темной рощей на лугу…»[20]

Из книги Легкое бремя автора Киссин Самуил Викторович

«За темной рощей на лугу…»[20] За темной рощей на лугу Горят огни Купальской ночи. И красный свет слепит мне очи. Я в сердце тайну берегу. Тревоги полон суеверной, Иду я чрез полночный сад. И тени путь мой бороздят Игрой причудливо-неверной. Иду. И страха грудь полна, И жуть


3. в ПОИСКАХ ТЕМНОЙ БАШНИ

Из книги Стивен Кинг автора Эрлихман Вадим Викторович

3. в ПОИСКАХ ТЕМНОЙ БАШНИ Уже говорилось, что образы для своих книг Кинг находит в кино и в жизни, а идеи приходят к нему из литературы. В этот раз случилось наоборот: еще в студенческие годы, рассеянно листая книжку викторианца Роберта Браунинга, писатель наткнулся на поэму


Встреча на темной улице

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Встреча на темной улице В это время в Запорожье было много банд и бандитов, я знал кое-кого из них, хотя близкого знакомства, конечно же, не водил. Еще до училища, в тринадцать лет, я короткое время дружил с толстым, ленивым и безобидным еврейским мальчиком Борей. Отец его


Не скучно ли на тёмной дороге?

Из книги Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи автора Матвеева Новелла Николаевна

Не скучно ли на тёмной дороге? «Бегущая по волнам»! Как не обрадоваться новой встрече с этим романом Грина! Ведь, чего доброго, многие его сегодня ЕЩЁ (или УЖЕ) не знают… Правда, был когда-то даже фильм по мотивам «Бегущей» (мне он, помнится, не понравился), а сейчас, по


6. «В темной зелени оврага…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

6. «В темной зелени оврага…» В темной зелени оврага, Резвой змейкою скользя, Бьется пенистая влага Серебристого ручья. Я люблю овраг тенистый, Я люблю над блеском вод Сладкошумный, сладкомглистый Свежих веток переплет. И люблю, в часы свиданья, При мерцающих


6. «В темной зелени оврага…»

Из книги автора

6. «В темной зелени оврага…» В темной зелени оврага, Резвой змейкою скользя, Бьется пенистая влага Серебристого ручья. Я люблю овраг тенистый, Я люблю над блеском вод Сладкошумный, сладкомглистый Свежих веток переплет. И люблю, в часы свиданья, При мерцающих


II. «Лицо темнее темной ночи…»

Из книги автора

II. «Лицо темнее темной ночи…» Лицо темнее темной ночи, Сплетенных рук так жгуч извив, У ней трагические очи И драматический порыв. Ее глубокое молчанье Красноречивей всех речей, Как затаенного страданья Неиссякающий ручей. И кто она, скажи, откуда, Каким душа горит


II. «Лицо темнее темной ночи…»

Из книги автора

II. «Лицо темнее темной ночи…» Лицо темнее темной ночи, Сплетенных рук так жгуч извив, У ней трагические очи И драматический порыв. Ее глубокое молчанье Красноречивей всех речей, Как затаенного страданья Неиссякающий ручей. И кто она, скажи, откуда, Каким душа горит