КАК СОЗДАВАЛАСЬ СЛАВА - ГЕНИАЛЬНЫЙ РЕКЛАМНЫЙ ТРЮК

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

КАК СОЗДАВАЛАСЬ СЛАВА - ГЕНИАЛЬНЫЙ РЕКЛАМНЫЙ ТРЮК

«В период брака с Милевой Эйнштейн был известен только среди физиков. Однако прошло несколько месяцев после его женитьбы на Эльзе, и он стал мировой знаменитостью. Он вызывал благоговение у людей, имевших самое смутное представление о сути его открытий. Он первый стал символом великого ученого для массового сознания, он стал суперзвездой»[2].

Своей внезапной славой Эйнштейн обязан средствам массовой информации, как известно, в своем подавляющем числе принадлежащим еврейскому капиталу. Заголовки английских и американских газет выглядели так: «Революция в науке», «Новая теория строения Вселенной», «Ниспровержение механики Ньютона», «Лучи изогнуты, физики в смятении. Теория Эйнштейна торжествует». Научные экспедиции, базировавшиеся в Собрале, деревне на севере Бразилии, и на острове Принципе в Гвинейском заливе, зафиксировали искривление звездных лучей вблизи Солнца - факт, предсказанный общей теорией относительности. Когда об этом доложили в Королевском обществе в Лондоне, сообщение произвело фурор. Президент Королевского общества объявил теорию относительности высочайшим достижением человеческой мысли.

Абрахам Пейс назвал эти события «началом эйнштейновской легенды »[2]. Средства массовой информации создали из Эйнштейна образ мудреца и оракула, и теперь его внимания домогался весь мир. Сам Эйнштейн в конце 1919 года писал: «От меня хотят статей, заявлений, фотографий и пр. Все это напоминает сказку о новом платье короля и отдает безумием, но безобидным». Здесь Эйнштейн ошибался: это безумие оказалось занятием не только не безобидным, но весьма прибыльным.

Когда в год 70-летия Эйнштейна вышла его книга «Сущность теории относительности»[42] (первое издание в 1949 году), то «Нью-Йорк Тайме» написала: «Новая теория Эйнштейна дает ключ к тайнам Вселенной». Выдающийся английский физик, открывший электрон, создатель одной из первых моделей строения атома Д.Д. Томсон в воспоминаниях писал, что теория относительности возбудила интерес к ней и ученых, и широкой публики.

Лекции по этой теории собирали огромные аудитории, книги мгновенно раскупались. В среде аристократов и религиозных деятелей стало модным поговорить о теории относительности. Считалось, что эта теория имеет прямое отношение к религии, поскольку в ней было много таинственного. Сам же Томсон говорил, что она «ничего общего с религией не имеет» и является не такой фундаментальной, как уравнения Максвелла, из которых можно получить все те конкретные результаты, которые были получены в теории Эйнштейна. Отметим, что Томсон был шестым по счету нобелевским лауреатом по физике.

Он получил это звание в 1906 году за исследования прохождения электричества через газы. О влиянии средств массовой информации на формирование образа гения всех времен и одного народа не следует распространяться слишком долго. Это хорошо видно на примерах изготовления звезд шоу-бизнеса, когда совершенно откровенно говорится, что за 150 тысяч долларов можно сделать звезду из хромого и кривого, добавим, даже в детстве ущербного. В физике, в частности, и в науке вообще существуют определенные правила, которые не позволяют принять на веру те математические разработки и формулы, которые не подтверждены опытным путем, или те, которые противоречат физике явления. Существует целый ряд парадоксов, разрешение которых выводит проблему из ранга гипотезы в ранг общепринятой теории.

К такому парадоксу, допустим, в гидродинамике относится так называемый парадокс Даламбера (1717-1784), который утверждал, что тела, двигаясь поступательно, прямолинейно и равномерно в жидкости, не должны при этом испытывать с ее стороны сопротивления, так как давления в лобовой части уравновешиваются давлениями вблизи кормы. Сам Даламбер не дал строгой постановки и доказательства этого утверждения: «Странный парадокс, объяснение которого предоставляю математикам».

Эйлер разъяснил сущность этого парадокса в 1745 году, показав, что причина сопротивления лежит в отличии обтекания тел реальной жидкостью от соответствующих теоретических схем безотрывного обтекания тел идеальной жидкостью. В теории относительности такие парадоксы тоже существуют - это парадокс «часов» и парадокс «близнецов». Парадокс часов. Суть его заключается в том, что из преобразований Лоренца следует, что в движущейся системе отсчета ход времени замедляется. В физическом плане этому должно соответствовать замедление всех процессов в движущейся системе, в частности замедление хода часов. Наблюдатель, находящийся в покоящейся системе, может заметить, что движущиеся часы идут медленнее, чем часы покоящейся системы. Однако принцип относительности требует рассматривать эти две инерциальные системы как физически эквивалентные, в соответствии с чем теряют абсолютные значения понятия «движущаяся система» и «покоящаяся система».

Следовательно, как отмечал Тимирязев-младший: «В современной теоретической физике получилась неприятность - вдруг пропала грань, отделяющая систему Коперника от системы Птолемея!» То есть с точки зрения теории относительности совершенно равнозначными являются представления о том, что Земля вращается вокруг Солнца или Солнце вращается вокруг Земли.

На этот факт обратил внимание Пуанкаре в 1902 году в книге «Наука и гипотеза», то есть в то время, когда о существовании Эйнштейна еще никто, кроме его родных и знакомых, не знал. Но вскоре после выхода этой книги в печати поднялась волна скандальных сенсаций, так как Пуанкаре пришел к выводу: поскольку абсолютное пространство, введенное в науку Ньютоном, не существует, а наблюдению доступно только относительное движение, следовательно, раз не существует никакой системы отсчета, к которой можно было бы отнести вращение Земли, то утверждение: Земля вращается - не имеет никакого смысла. При этом можно сказать, что имеют смысл два положения: «Земля вращается» и «Удобнее предположить, что Земля вращается». Пресса же истолковала эту мысль, как «Земля не вращается». Много позже, вспоминая об этом, Пуанкаре сказал, что он «приобрел этим известность, от которой охотно отказался бы. Все реакционные французские газеты приписывали мне, будто я доказываю, что Солнце вращается вокруг Земли; в знаменитом процессе Галилея с инквизицией вся вина оказывалась, таким образом, на стороне Галилея».

Отметим, что для настоящего ученого, такого как Пуанкаре, эта скандальная известность была неприятна, для Эйнштейна же составляла смысл всей его жизни! Именно на основе подобного рода нестандартных утверждений умные дяди - сионисты построили всю рекламную кампанию по возведению Эйнштейна в ранг мирового гения! Вот вам и ответ на вопрос: «Почему не Пуанкаре, а Эйнштейн стал общепризнанным автором теории относительности?»

Но вернемся к парадоксу часов: наблюдатель первой системы будет утверждать, что часы замедляются во второй, в свою очередь наблюдатель второй системы - утверждать, что часы замедляются в первой системе координат.

С формальной точки зрения при использовании преобразований Лоренца правы оба наблюдателя, но с физической стороны замедление хода часов, если оно существует как реальный физический факт, должно быть обнаружено физическими методами наблюдений. Прямая экспериментальная проверка замедления хода часов весьма затруднительна.

Признание неразрешимости парадокса часов входит в противоречие со специальной теорией относительности, поэтому он или игнорируется, или его рассмотрение переводится в формальную плоскость, где его опровержение сводится к демонстрации формальных следствий, вытекающих из преобразований Лоренца. В.Чешев отмечает, что основное методологическое заблуждение, обусловленное стремлением приписать прямой физический смысл преобразованиям Лоренца, состоит в отождествлении условного соглашения и его следствий с самой физической реальностью.

Изложение теории относительности носит преимущественно математический характер, и все физические аспекты теории подаются как формальные следствия преобразований Лоренца. Физическое обоснование своей теории Лоренц видел в свойствах эфира - носителя электромагнитных колебаний. Но не физическая модель, а математический прием, заключающийся в найденном им преобразовании, оказался основным средством построения релятивистской электродинамики.

Электродинамика, основанная на преобразованиях Лоренца, согласуется с опытом, прежде всего в том, что касается динамики частиц в электромагнитном поле. Уравнение движения частицы в поле, соответствующее наблюдаемым эффектам, обеспечило успех релятивистской электродинамике. Оно же пригодно для описания взаимодействий, в которых значительную роль играет электромагнитное поле.

Здесь сразу же возникает вопрос: «А при чем здесь Эйнштейн?»

Известно, что Лоренц нашел математический путь построения электродинамики движущихся тел, после этого развернулась борьба за истолкование использованного Лоренцем формализма фактически между самим автором и Эйнштейном. Эта борьба не сводилась к вопросу о конкуренции двух физических теорий, одинаково неприемлемых для физического толкования.

Она свелась к борьбе двух школ - старой, для которой первостепенное значение имели теории, построенные на основе физических моделей, допускающих опытную проверку, и новой школой, для которой были важны математические построения, при которых физика процесса отходила на второй план.

Победой второй школы при непосредственном участии средств массовой информации и укреплявшегося сионистского движения можно объяснить тот факт, что теория относительности в варианте Эйнштейна была пригнана образцом построения научной теории. Парадокс близнецов. Этот парадокс утверждает, что если один космонавт, оставив на Земле брата-близнеца, улетает в дальний полет ср скоростью, близкой к скорости света, то, оставаясь почти столь же молодым, он может уже не застать в живых умершего от старости брата.

Это позволяло и позволяет до сих пор кормиться огромной армии писателей-фантастов, описывающих трагические истории возвращения космонавтов на Землю, где уже много веков их никто не ждет, а их потомки или давно уже умерли, или выглядят глубокими стариками.

На эту тему и академик Ландау написал статью, которая была напечатана в журнале «Знание - сила». В этой статье для иллюстрации одного из основных выводов теории относительности - зависимости времени от скорости движения - рассказывалось о «поезде Эйнштейна»: «Приближая скорость поезда к скорости света, можно… добиться того, что за час по станционным часам в поезде прошел какой угодно малый промежуток времени. Это приводит к удивительным результатам: пока в поезде будут протекать годы, на станции минут сотни и тысячи лет. Выйдя из своей «машины времени», наш путешественник попадет в отдаленное будущее». В соответствии со специальным принципом относительности все законы должны выглядеть одинаково как для системы координат, связанной со звездами, так и для любой системы координат, движущейся относительно звезд прямолинейно и равномерно. Все эти системы координат равноправны, и движение без ускорения относительно звезд не может играть никакой специальной роли.

То есть при равномерном и прямолинейном движении движущаяся система координат может выглядеть неподвижной, следовательно, вопрос о том, где должно замедлиться время, остается открытым. Но этот парадокс в числе прочих и послужил к развязыванию огромной пропагандистской кампании, сделавшей из Эйнштейна звезду неимоверной величины, создателя теории относительности, хотя в то время «многие из ее следствий еще не находили себе подтверждения на опыте.

Но за истекшие сорок лет многочисленные наблюдения и эксперименты блестяще подтвердили целый ряд важных выводов теории относительности и тем самым превратили ее в общепризнанную теорию, составляющую одну из основ современной физики»[37] (выделено мной - В.Б.).

Видите, как все просто: оказывается, что еще пятьдесят семь лет назад эксперименты «блестяще подтвердили» теорию относительности в варианте Эйнштейна! Правда, при этом проявляется удивительная, просто необыкновенная скромность - ни один из этих экспериментов не упоминается!

Профессор А.А. Рухадзе пишет[43], что мы обращаем здесь внимание прежде всего на связанный с именем Эйнштейна рекламный процесс, начавшийся потом и у нас. Эта рекламная кампания, начатая при жизни Эйнштейна, набирает силу в настоящее время в международной паутине, в преддверии столетия появления теории относительности в варианте Эйнштейна.

Рухадзе отмечает: «В России мы привыкли к образу добропорядочного, всепрощающего, всепонимающего, скромнейшего Эйнштейна. В жизни это был человек, плохо понимавший возможность чьей-либо правоты, кроме своей собственной; резкий и нетерпимый в споре; готовый прислушаться к мнению лишь немногих избранных. Узнав это, меньше удивляешься тому, что у Эйнштейна никогда не было настоящих учеников, что он не создал и не оставил школы…»

В сборнике[44] приводится дневниковая запись композитора Георгия Свиридова, который написал, что В.Л. Гинзбург читал ему мысли Эйнштейна, «весьма посредственные и убогие. Ложь. Бездушие непомерное, вместо духовного созерцания - ремесленно-научное толкование мира, совершенно плоское, жалкое, пустое…»

Свиридов также отмечает: «Существует целая методика так называемого делания гения, делания художника, композитора, поэта и прочее. Это целая индустрия, умело поставленное дело…» Иногда знаменитость делается «буквально из «ничего». Примеры этого у нас на глазах».Лауреат Нобелевской премии Макс Бор так отзывался о другом еврее-лауреате: «Он является одним из величайших умов нашего века». Но это - относительно скромная оценка «создателя» теории относительности. Гораздо дальше пошли авторы статьи об Эйнштейне, опубликованной в издании, которое призвано научить наших детей физике: «История науки знает лишь несколько человек, которые в корне изменили взгляд людей на мироздание, отстояв свое право на инакомыслие. Такими были Пифагор, Аристотель, Архимед, Коперник, Галилей, Ньютон, Бор; только их можно поставить в один ряд с Эйнштейном».

Вот как характеризуется гений всех времен и одного народа! Здесь даже употреблены такие современные ключевые слова, как «мироздание» и «инакомыслие»! К 1959 году, когда отмечалось восьмидесятилетие Эйнштейна, о нем уже было написано более 5 тысяч книг, брошюр и статей, а 1905 год его поклонники и сторонники характеризуют как «беспримерно плодотворный в истории физики и научной мысли вообще».

При этом первой из пяти работ молодого автора была его докторская (по нашим стандартам - кандидатская. - В.Б.) диссертация «Новое определение размеров молекул». Рецензенту в Цюрихском университете вначале показался очень коротким текст представленной диссертации - всего 21 страница! Но когда Эйнштейн добавил еще одну фразу, рецензент, как утверждает издание, учащее наших детей физике, остался доволен. Здесь вспоминается анекдот, который в приличном исполнении выглядит так: автор принес в редакцию книгу, которая заканчивалась словами: «Хотите ли чаю?» - спросила графиня. «Отнюдь», - ответил гусар, он повалил графиню на диван, графиня смеялась при отдаче». Автору сказали, что все это хорошо, но не чувствуется современности. Через некоторое время автор пришел снова, окончание романа было тем же, но добавлены слова: «А за стеной ковали металл», но ему опять было сделано замечание: «Нет устремления в будущее». Окончательно исправленный вариант романа содержал дополнение: «Черт с ним, - сказал один кузнец другому, - докуем завтра!»

Отметим, что на этих двадцати одной страницах молодой гений написал такое, что диссертация, по нашим меркам кандидатская, была признана ошибочной и защищена не была! Бедный же рецензент профессор Кляйнер вынужден был в течение ряда лет помогать Эйнштейну, тем самым искупая свою вину перед международным сионизмом.

Где еще, уважаемые читатели, вы могли слышать про такой «беспримерно плодотворный в истории физики и научной мысли вообще» год? И если бы люди добрые (догадайтесь, под чьим давлением?) не присвоили бы ему звание почетного доктора, Эйнштейн не имел бы права занимать профессорскую должность.

Кстати, вопрос о докторской диссертации Эйнштейна тщательно замалчивается и таким капитальным произведением, как[3]. Еще один перл из издания, учащего детей физике:

«Нобелевскому комитету понадобилось 17 лет для того, чтобы по достоинству оценить эту революционность. Эйнштейн получил Нобелевскую премию в 1921 г. за «заслуги в области теоретической физики; и в особенности за открытие закона фотоэлектрического эффекта». Принято считать, что нобелевским лауреатом он стал за создание теории относительности. И не было бы ни малейшей ошибки, если бы Эйнштейн получил премию еще дважды: за частную теорию относительности и за общую. Но Нобелевский комитет решил иначе, и «квантовая премия» осталась для Эйнштейна единственной. Одна из очевидных несправедливостей в истории науки!»

Вот как формируется образ единственного в своем роде ученого! Ореол достоверности (плюс сионистская поддержка) - именно он помог сделать теорию относительности в варианте Эйнштейна самой удивительной теорией в истории физики. Впечатление, которое она оказала на широкие круги, объясняется прежде всего тем, что теория производила впечатление достоверной и вместе с тем парадоксальной.

Эта парадоксальность, умело обыгранная средствами массовой информации, и превратила частную теорию, разработанную и опубликованную до Эйнштейна, в чуть ли не божественное откровение, в создание гения всех времен и одного народа. И будто бы про себя Эйнштейн в 1936 году писал: «Я считаю вредным, когда в газетах появляются загадочные и туманные сообщения о проблемах, еще не проясненных в достаточной мере. Такие публикации не способствуют духовному обогащению интеллигентного читателя, они могут лишь подорвать у него доверие к честным научным исследованиям».